Там, в самом центре страсти и огня, я тонула, сгорала и возрождалась вновь в его руках.
Касалась. Целовала. Чувствовала.
Не видела, но слышала:
- Такая красивая. Сильная. Живая.
Прижималась к нему теснее и ближе. Стонала, сжимала зубами мощное и горячее плечо. Облизывала солоноватую гладкую кожу. Хрипела от переизбытка эмоций, под плавящий мозги шёпот:
-Малышка, да, вот так. И ещё раз. Да! Давай, позволь себе, ну!
И я, забыв про все запреты, наставления, указания, страхи и опыт, слушалась и… позволяла. Двигалась за ним и с ним.
А потом вновь взлетала куда-то ввысь, заливалась слезами в его надежных и жарких объятьях. И да, ощущала себя одной большой, тёплой и мягкой… зефиркой.
Часть третья: «Немного из теории бумеранга» Глава 43: Все хорошее когда-то заканчивается
«Редеет облаков летучая гряда.
Звезда печальная, вечерняя звезда!
Твой луч осеребрил увядшие равнины,
И дремлющий залив, и черных скал вершины.
Люблю твой слабый свет в небесной вышине;
Он думы разбудил, уснувшие во мне:
Я помню твой восход, знакомое светило,
Над мирною страной, где все для сердца мило…»
А.С. Пушкин «Редеет облаков летучая гряда»
Три года, прошедшие после свадьбы матери, были мирными, тёплыми, спокойными. О таких я когда-то мечтал.
Я учился и работал. Тренировался уже не так много, как раньше, потому что основной движущей силы: страха за мать, в моей жизни не осталось. Сейчас больше поддерживал форму и так, для себя, ну, что бы перед Андрюхой слишком часто на ринге лицом в грязь не падать.
Мамин тренер-муж, увы, все это время пребывал больше в роли охраны и наставника по здоровому образу жизни. Было больно видеть, как сияющая и тёплая мама в миг превращается в бесцветную ледяную статую, стоит лишь Андрею намекнуть на какие-то объединяющие их чувства. А при слове «мы» у мамы начинал непроизвольно дёргаться глаз.
Про Андрюху даже страшно было подумать.
И жили они в разных комнатах, хотя по утрам, чаще всего, мать выходила из его спальни. Но стоило лишь намекнуть на то, что брак у них очень даже настоящий, как моя бесценная матушка устраивала нам «зимнюю стужу» по всем фронтам.
Я злился, а Андрей только криво ухмылялся и бросал:
Да какой «рано»? Ну, честно?
Нет, изменения внутри маминого сознания происходили.
Все это время она работала, преподавала и, слава богу, наконец-то, занималась собой: ходила к психологу, на какие-то женские посиделки с женой мэра, позволяла себе в выходной поваляться на диване и ничего не делать.