Автор
Нонна сталкивается с предательством любимого мужчины, который изменил ей. Возникает конфликт из-за неверности и боли, которую она переживает. История разворачивается вокруг борьбы за восстановление отношений и поиска правильного пути.
Я потерялась в жарком мареве поцелуя и пришла в себя от внезапной боли: Олег, опершись на локоть, с силой сжал второй рукой мое бедро и резко дернул на себя.
Из глаз брызнули слезы, а еще я от неожиданности прокусила губу. Ему.
И этого испугалась еще больше.
- Ну, тише-тише… Все хорошо… теперь все будет в порядке, – облизнувшись, зашептал мне в ухо Олег, а потом устроился удобнее и стал тихонько двигаться.
Да, больше такой внезапной, резкой боли не было, осталась только ноющая и тянущая.
Постаралась размеренно дышать и расслабиться сильнее, а когда это получилось, Олег поцеловал меня со словами:
- Умница. Вот так. Молодец.
И увеличил темп, прижимая меня крепче.
Стало больнее, поэтому я прикусила губу и зажмурилась сжимаясь.
Протяжное и глухое: «Да!», совпавшее с горячими каплями на моем животе и бедрах, слились с ощущением освобождения.
Олег фыркнул в макушку, поцеловал в лоб и хмыкнул:
- Опять надо тебя мыть.
А после мы лежали в постели, обнявшись, он гладил мою спину и иногда целовал в висок.
- Все хорошо, Нонна. Ты моя. Теперь все будет хорошо, – под этот мерный, убаюкивающий шепот я тихо провалилась во тьму.
Выплывая из которой сразу поняла, что не будет.
Ничего хорошо не будет.
Потому что мне больно.
Глава 22: «Добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно»
«Топ-топ топает малыш
С мамой по дорожке, милый стриж
Маленькие ножки не спешат,
Только, знай, себе твердят:
Топ-топ очень не легки
В неизвестность первые шаги,
А в саду дорожка так длинна
Прямо к небу тянется она!»
Алексей Ольгин «Топ-топ»
Вздохнуть получилось с трудом. Гадостный привкус во рту насторожил сильнее, чем боль.
Хриплый выдох мой совпал с тревожным:
Страх за сына выдернул меня в реальность почти мгновенно. Плевать, что там такое вдруг болит. Что с моим мальчиком?
- Кир, – каркнула, распахивая глаза.
На мгновение ослепла от белизны стен и потолка. Ну, и от холодного света люминесцентных ламп.
- Мам, я здесь. Я в порядке. Как ты? Пить хочешь? – под нервный стрекот сына, окружающая действительность начала обретать четкость очертаний.
Одиночная безликая палата, все сверкает чистотой. И мой ребенок, как воплощение ужаса и отчаяния: взлохмаченная макушка, болезненно горящие глаза, бледный, в мятой футболке и вид весь такой – обнять и плакать.
Что я и делаю, потянув его к себе за руку.
