Сын падает на колени у постели, утыкается лицом в плечо и хрипит без остановки:
- Прости – прости – прости! Мам, прости, пожалуйста… я не хотел! Прости!
Ну, руки мои вроде как шевелятся, поэтому свободной глажу по волосам, плечам и спине – уж докуда достаю.
- Тише, милый. Все нормально. Разберемся. Тише, мой хороший. Ч-ш-ш…
И тут он начинает рыдать, а я – впадать в панику.
Мой стойкий, закаленный жизненными невзгодами мальчик плачет? Да что случилось-то?
К счастью, сын берет себя в руки и поднимает на меня красные, блестящие глаза:
- Мне так жаль. Я так виноват. Мамочка, пожалуйста! Прости!
Выдыхаю долго, с определенным дискомфортом, но что уж.
- Мой хороший. Успокойся. Мы с тобой всегда со всем справлялись…
- И сейчас. Ты со мной, значит, мы справимся.
- Всегда. Прости, я не хотел, чтобы так вышло, – в глазах Кирилла плещутся боль и обида.
И благодаря им я вспоминаю.
Море. Отпуск. Сюрприз.
Надежду. Изумление. Боль.
Удивительно устроена человеческая память, правда.
Иногда она отказывается хранить важные, но обычные вещи, знания, данные.
А порой и хотел бы забыть, а не забудется.
Льющийся в огромные французские окна солнечный свет, бликующий на полированной мебели. Большое уютное пространство гостиной.
Мой любимый кремовый диван с вышитыми шелком подушечками.
И мой герой. Мой любимый. Единственный.
Я успела отвернуться от сына, и вырвало меня все же на пол.
- Мам, плохо? Что? Я сейчас!
Кир подскочил и бросился вон из палаты, а я утерла рот рукавом больничной рубашки, опала на подушку и уставилась в потолок.
Везде: внутри и снаружи.
От понимания: ничего не вернуть. Как раньше – не будет.
И кажется мне, что я не повзрослела в одночасье, а постарела. Просто одряхлела.
Потому что, физическая боль, она ведь не от предательства любимого, правда?
- Как вы себя чувствуете, Нонна Аркадьевна? – в распахнувшуюся дверь вплывает монументальная дама в светло-зеленом халате.
Удается лишь скривиться.
Вошедший следом Кир тут же устраивается на стуле у изголовья и вцепляется в мою руку.
Ребенок в ужасе и винит себя.
Сжимаю ладонь и глажу его запястье большим пальцем.
Мой отважный котенок швыркает носом, но держится. И за меня, и вообще.
Прежний мир наш рухнул. Разбился. Раскололся вмиг.
Не собрать, не склеить.
Но мы вместе, значит, должны как-то справиться.
А сейчас наша задача: выждать и выжить.
Доктор подходит ближе, измеряет температуру, осматривает и мягко улыбается:
- Я ваш лечащий врач, Лусине Суреновна меня зовут.
