Автор
Нонна сталкивается с предательством любимого мужчины, который изменил ей. Возникает конфликт из-за неверности и боли, которую она переживает. История разворачивается вокруг борьбы за восстановление отношений и поиска правильного пути.
Если что – зовите, – махнула на тревожную кнопку на стене и удалилась.
Не успела я устроиться так, чтобы хоть тело болело меньше, как с водой и едой явился Кирилл.
- Ты не волнуйся, я все узнал: тебе поесть можно будет через три часа. Лежи, пока капает, потом я тебя в процедурный отведу, – сын определил миски на столик, а сам устроился около меня.
Глядел такими несчастными глазами, что я и рада бы промолчать, но… он заслужил правду. Какой бы больной и страшной она мне ни казалась.
- Милый, ты же знаешь, что я тебя очень-очень сильно люблю?
Как Кирилл насторожился, ужас.
- И этот факт ничто не изменит. Ты мой самый любимый мальчик, мой сын.
Глаза блестят, зубы сцепил, сопит.
Больно. Как же больно…
- Но ты ведь взрослый и умный? Ты же понимаешь, что я больше никогда не смогу быть и жить рядом с твоим отцом? Не после того, что он сделал?
Кивает, а в глазах паника.
- Когда я выйду отсюда, мне нужно будет найти квартиру, закрыть больничный и уволиться с работы…
- Не надо, – ох, а чего так мрачно-то?
Кир взял в ладони мою свободную от системы руку, сжал, согревая:
- Мам, я все решу. Отец отдал дом мне, тебе будет платить типа алименты на меня. Ты можешь не увольняться, деньги будут.
Как быстро повзрослел мой малыш.
Одна мать лишила его нормального детства, а вторая, самопровозглашенная – юности.
- Прости, милый. Ты не должен был окунаться во все это взрослое дерьмо. Прости, мой хороший.
Кир опять свалился со стула на пол и приблизил лицо к моему:
- Мам, я виноват, не ты. Твоей вины в том, что ты настоящая, искренняя, честная и доверчивая – нет. Ты лучшая, знаешь?
Всхлипнула, а он осторожно вытер мои слезы салфеткой.
- Я с тобой. Останемся ли мы в доме, или будем искать квартиру – все равно. Я живу с тобой, понимаешь? Жизнь – боль, мои родители разошлись и я остался с мамой. Так понятнее?
Сказать, что мне когда-то в жизни было так радостно и больно одновременно? Нет. Не было.
Будто на смердящем, страшном пепелище, среди острых обломков и обугленных останков, пророс прекрасный цветок.
Дух захватывает от боли и нежности.
- Моя радость! – шепчу сквозь слезы, а он наклоняется ближе и прячет хлюпающий нос у меня на плече.
Такое пронзительное, острое, объединяющее мгновение.
Никогда его не забуду.
