Автор
В темноте, с ледяным дождем на капоте машины, твое замешательное "Я видела..." ожесточенно отзывается среди ночи. Альберт отрешённо выспершись в сиденье, словно мир уже не существует за окном. Ночная дорога кажется бездонной пропастью между нами — и мы знаем, что этот разговор может изменить всё....
А большего ты не хотела…
— И за это ты меня казнил? — я прикрыла глаза, сдерживая слезы. Он меня на самом деле казнил, распял просто. Предал все, что было ценно для нас обоих. Он каждым словом словно по кусочку с меня кожу спускал. И ему не было жаль…
Альберт молчал. Он не понимал меня, а я не понимала его. И любое оправдание сейчас для меня звучало бы просто унизительно. Я потерла запястьем лоб и тяжело выдохнула:
— Я собрала тебе вещи. Уезжай…
Словно парализованная и на негнущихся ногах я прошла в спальню.
"Я помнила нас с Альбертом другими.
Когда у нас родился Макс…
Это было сродни чуду. И я верила, что после такого, после всего, что мы прошли ради этого ребенка, у нас точно все будет.
И Альберт был рад сыну. Он ждал меня в палате и долго рассматривал розовый комочек, который первые дни даже не капризничал.
— Лер, а чего он такой крохотный? А почему он таком молчаливый?
Мне бы хотелось сейчас вернуться туда и ещё раз взглянуть на нас с мужем. Хоть на мгновение, на секунду…
Но я лежала в пустой постели. Обнимала себя руками. Боялась признаться самой себе, что мне будет безумно тяжело без него.
А потом хлопнула входная дверь.
Глава 26
Ночь я провела в каком-то непонятном состоянии то ли сна, то ли бреда. Мне казалось, что у меня земля постоянно уходила из-под ног, и я никак не могла повлиять на ее движение.
Альберт поступил со мной ужасно. Настолько, что все тёплое к нему постепенно растворялось и превращалось в пепел старого некрополя.
Слёзы так сильно пропитали подушку, что я рискнула совершить преступление и забрала подушку с той, другой, стороны кровати. Просто потому что могла это сделать.
Одиннадцать лет это много. Для меня лично это была треть жизни, причём очень неплохая треть. Она была наполнена и чём-то грустным, и чем-то особенно родным и знакомым, таким, что вызывало сладкую тянущую дрожь в солнечном сплетении. Поэтому я и металась из стороны в сторону, не в силах справиться с этими противоположными чувствами.
