Автор
Вступаясь за древний клен под окнами своего дома, я погружаюсь во мрак семейной тайны и страстную любовь к цветущим вишням. Воздух щекочет нос летним дыханием, а солнце ожесточает кожу, приглашая на открытую террасу. Здесь я окунаюсь во мрак семейной тайны и страстную любовь к цветущим вишням, будто заслуживаю все это чудо только благодаря теплу сердца и щемящей нежности....
Это единственное, что всем нам сейчас остаётся.
22. Мама
Эйвилин.
Как бы мне ни хотелось лечь и горевать, жалея себя, но это невозможно, когда ты хозяйка большого дома, в котором, к тому же, прямо сейчас находится вся верхушка драконьей знати, включая наследника.
Иду по коридору в сторону кухни, когда из-за угла показываются Сэймур и Фло. Непривычно притихшие в последние дни, будто всё осознают и чувствуют, несмотря на свой возраст.
Понимаю вдруг, что забыла, как выглядят их улыбки. Их личики сосредоточенные и хмурые.
А тут ещё Фло не замечает порожек. Запинается об него и со всей дури приземляется на твёрдый каменный пол. Хорошо хотя бы не лицом, а на ладони, которые успела выставить перед собой!
– Фло! – выдыхаю испуганно, подношу руку ко рту и поднимаю юбку, ускоряя шаг.
Поначалу мне кажется, что всё обошлось, но приблизившись, я вижу, что малышка просто не привыкла кричать. Сидя на холодном полу, прижимает к себе согнутую в коленке правую ножку.
"И от этого её жальче ещё больше, чем если бы верещала на весь замок. Сэймур присел на корточки и с сочувствием смотрит на подружку. Я опускаюсь вниз на колени, тяну к ней руки:
– Фло, милая, где больно? Тут? Коленка? Можно, я посмотрю?
Осторожно поднимаю розовую юбочку, приспускаю вниз с коленки белый гольф, внимательно осматриваю ушиб:
– Кожу чуть содрала, – объясняю ей тихо.
Малышка кивает, и всхлипывает чуть меньше.
Наклоняюсь к её коленке, дую на ссадину:
– Сейчас! – выпрямляю спину, разогреваю ладони, затем формирую над коленкой Фло охлаждающее магическое плетение. Внимательно наблюдаю за девочкой. – Вот так! Лучше?
Она шмыгает носиком и кивает. Трёт кулачками покрасневшие глаза. Жду, сколько требуется, но дети быстро устают сидеть на одном месте. Глазки Фло красные, но уже почти сухие. Пожалуй, достаточно.
– Вот, и всё! – целую её коленку, возвращаю на место белый гольф. – Как новенькая! А царапинка заживёт!
Встречаюсь взглядами с Фло, ободряюще ей улыбаюсь, но в ответ голубые глазки напротив наполняются слезами с новой силой. Прежде, чем успеваю спросить, где ещё болит, Фло соскакивает с места и бросается мне в объятия.
Прячет лицо у меня на груди и плачет, на этот раз не сдерживаясь.
– Флооо? – тяну удивлённо, обнимаю её в ответ, перебираю пальцами тугие косички.
