Автор
В шоке, я отрываюсь от новости о своем замечательном нововведении. Врач сказала мне повторная беременность - это значит, что все еще в моей жизни остается неопределенность и измена. Теперь я понимаю, что больше не могу быть просто подругой. Моя новая роль требует решительности и открытости, даже если это будет сложно....
— Мама, отец, наши сестры и братья… Они все от меня отказались… Я никому не нужна… меня так предали… Сестренка, если бы ты знала, сколько всего со мной приключилось…
Она встает, нетвердой походкой идет ко мне, тянет руки. Хочет обнять.
Отскакиваю в сторону. Не смогу вынести ее прикосновений.
— Ты чего? — смотрит на меня удивленно. Даже плакать перестает.
— Все это, — обвожу рукой убогую комнату, — Результат твоих обманов и предательств.
— Что? — повторяет, хмурится.
— Люд, хватит играть в заботливую сестру.
— Маш, кто тебе наговорил этих глупостей! А ты тоже хороша! Нашла время! Видишь, как мне плохо! — заламывает руки, кусает губы, закатывает глаза. — Неужели тебе меня не жалко?! Кто как не ты протянет мне руку помощи!
— Не жалко, Люд. Ни капли, — отвечаю без раздумий. — Расскажи лучше, за что ты так меня ненавидишь?
Глава 64
— Я ненавижу?! — делает огромные глаза, складывает руки как в молитве. — Я люблю тебя, Маш! Ты ведь моя сестра, — голос плаксивый, такой искренний.
Раньше я бы не задумываясь поверила. А теперь… теперь я стала другой. Нет у меня к ней сострадания.
— Плохо играешь. Я знаю, что именно ты автор клички манька-тряпка, и всего, что за этим следовало, — смотрю на нее без эмоций.
Боль осталась и она будет со мной. Но я не хочу от нее избавляться, это мой урок, моя наука, чтобы больше никогда не доверяла. Родные предают, и порой гораздо чаще, чем чужие люди — теперь я это на всю жизнь запомню.
— Нет! Нет! И еще раз нет! — она активно трясет головой. — Меня оговорили!
— Ты даже родного брата не пожалела…
— Я любила Славика! — истерично вопит.
— Он раскрыл твои замыслы и стал опасен. Ты не задумываясь подписала ему приговор, — закусываю внутреннюю сторону щеки.
Я справлюсь, у меня все будет отлично, а вот брат… он ушел так и не пожив. И за это никогда не будет ей прощения, и даже капли сострадания она никогда не заслужит.
— Он сам виноват! — лицо сестры преображается за долю секунды.
— Что не стал покрывать твою мерзость?
— Что не стал на мою сторону! Что не понял меня! А я, между прочим, ему первому душу излила! А он хотел мои же откровения против меня запустить! — Людмила пинает ногой валяющуюся посреди комнаты коробку.
