Автор
В шоке, я отрываюсь от новости о своем замечательном нововведении. Врач сказала мне повторная беременность - это значит, что все еще в моей жизни остается неопределенность и измена. Теперь я понимаю, что больше не могу быть просто подругой. Моя новая роль требует решительности и открытости, даже если это будет сложно....
А сколько еще таких «Анжел» было? И как после этого мне на все реагировать?
— А ты задавала себе вопрос, почему Анжела появилась? — спрашивает на удивление спокойно.
— Это ты мне расскажи!
— Ты никогда не была моей, — резко разворачивается, прижимает меня к себе, так крепко, что не могу дышать. Шепчет как в бреду, — Машуня… Машенька… рыбка… сонышко… я так хотел… так мечтал…"
"Пытаюсь вырваться из захвата. Но он еще сильнее прижимает меня.
— Я тебя не отпущу. Ты станешь моей. У нас еще будут дети… ты родишь мне… Ты искупишь свою вину за этот выкидыш.
— Никогда! — рычу, впиваясь ногтями в его шею. Оставляя кровавые борозды.
Глеб внезапно меня отпускает. Отстраняется. Дышит тяжело.
— Я в любой момент могу прекратить лечение Людмилы. Ее выкинут из больницы. Переведу туда, где она… не получит должного лечения, — говорит все еще тяжело дыша.
— Какая же ты скотина!
— Все зависит от твоей благоразумности. Ситуация с твоей сестрой реально критическая. Это я тебе как врач говорю.
Он уходит. Сразу становится легче дышать. Злость еще клокочет внутри. Если Глеб думает, что так меня удержит. Он глубоко заблуждается.
К вечеру у меня поднимается температура. От стресса начинаются осложнения. Хоть врач и уверяет меня, что все не так страшно.
Весь следующий день, я то проваливаюсь в сон, то ненадолго прихожу в себя. Там в тревожном забытье спокойней, я вижу Колю… он успокаивает меня, гладит по голове. Как давно это было наяву, но ощущения во сне такие яркие, что хочется раствориться в них, забыв про кошмары реальности.
Когда через день я немного прихожу в себя. Даже съедаю весь завтрак. Телефон оживает. Морщусь, видя на экране имя мужа.
— Чего тебе? — зло шиплю, принимая вызов.
— Доигралась?
— Что ты еще задумал? — устало вздыхаю.
— У твоего отца инфаркт. По твоей милости, — злобно рычит в трубку.
— Папа! Как же так! — внутренности скручиваются в тугой узел.
— Меньше языком надо было трепаться. Папаша твой бы ничего не узнал.
— Как он?
— Можно вытянуть. Дорогие препараты надо, уход… или можно, его перевести в обычную больницу. Там, скорее всего, если и вытянут он так и проваляется, коротая остатки своего века, — спокойный циничный ответ.
— Глеб… — рыдания сдавливают горло.
