Автор
Ваш отец оставил вам сестру. Вы чувствуете холод и темноту даже в ясный день. Это не просто поворот страницы – это глубокий шрам в сердце. Встряхивая головой, вы пытаетесь понять новый мир после смерти отца, где всеми правами владеет тень.
Решения принимаю я, раз уж решил ввязаться в эту историю. И чем миллион раз переспрашивать все у тебя и вытягивать по крупице, еще и наверняка перекрученную твоими эмоциями информацию, мне проще самому взять твой телефон и прочитать переписку. В сумочке я не рылся, не переживай. Но если будет нужно, я буду копаться во всем, в чем решу нужным. Хочешь мне что-то сказать?
— Да, Руслан. Очень хочу.
— И что же?
Он иронично вздергивает бровь.
Меня затапливает возмущением, но…"
"Быть может… Конкретно в этой ситуации… Когда время не терпит, а я и правда не могу собраться из-за чувств и эмоций….
— Мое белье тебе не касается, Филатов.
— Не поверишь, Мила. Но и это тоже решать только мне.
Глава 9
— Присядь. И поговорим. Хотя нет. Постой.
Филатов отходит на шаг, придирчиво оценивая меня.
— Ты выглядишь неплохо. Я бы даже сказал, совсем другим человеком. Тебе идет.
— Твоя одежда?
Не могу сдержаться, чтобы не съязвить.
Ну, после его заявлений про одежду и белье, надо быть статуей на самом деле, чтобы промолчать!
— Не понял?
Бровь Руса взлетает вверх.
— Ну… Ты же сказал. Что это твое белье и твоя одежда, — я пожимаю плечами.
Хочется выдавить из себя язвительную усмешку, но губы будто одеревенели. Улыбаться у меня, видно, долго еще не получится. Даже язвительно.
— Твое белье осталось в сохранности, Рус. Но я видела несколько пакетов. Воздушное и кружевное такое…. Боюсь себе представить, как эта одежда и особенно белье на тебе смотрятся.
— А ты язва. Ничего, я смотрю, не изменилось.
Руслан задирает голову вверх и потирает подбородок, уже покрытый легкой щетиной.
Черт. Некстати вспоминаю, какой она бывает колючей. И как оставляет красные пятна на лице. У Руслана вообще щетина отрастает очень быстро. Ну вот зачем мне сейчас эти никому ненужные воспоминания?
Руслан же, вместо того, чтобы разозлиться, начинает просто смеяться. Весело. Заразительно. По-настоящему.
— Не совсем мой размер, если ты не заметила, Мила.
Он становится серьезным так же быстро, как эта серьезность вдруг с него слетела.
— Садись. Кофе, пожалуй, уже остыл.
— Не страшно.
Я обхватываю обеими руками чашку с моего края длинного стола.
Даже зажмуриваюсь, вдыхая аромат. Кофе у Руслана хороший, надо отдать ему должное.
— Но думаю, вопрос с одеждой все же не закрыт, Руслан. Наверное, где-то есть и хозяйка этого шкафа. Со всем, что в нем находится.
