Автор
Ваш отец оставил вам сестру. Вы чувствуете холод и темноту даже в ясный день. Это не просто поворот страницы – это глубокий шрам в сердце. Встряхивая головой, вы пытаетесь понять новый мир после смерти отца, где всеми правами владеет тень.
Моя рука и правда дергается. И Рус очень быстро реагирует.
Перехватывает ее и с силой сжимает запястье.
— Если бы я считала, что ты должен мне больше, я бы сказал сразу.
Чеканю прямо в его снова ставшие ледяными глаза.
— Это хорошо, Мила.
Его губы снова сползают у ухмылку.
— Рад, что ты не стала такой же изворотливой лгуньей, как твой муж и твоя сестра. Потому что та Мила, которую я знал, не врала. Может быть, не всегда набиралась смелости сказать в лицо правду, но и в игры не играла. Надеюсь, ты все та же. Потому что иначе… Иначе мне этот контракт неинтересен.
— Я должна что-то тебе сейчас доказывать?
Вздергиваю подбородок.
— Твоя дернувшаяся рука говорит сама за себя, — ухмыляется Рус, отпуская ее.
И я тут же начинаю растирать запястье. Все еще глядя ему прямо в глаза. Демонстрируя всем видом, что могу и повторить эту попытку.
Не то, что мое запястье особенно болит. Скорее, моя рука сейчас служит преградой между мной и Русланом.
— И это хорошо, Мила. За это я тебя и…
Любил?
Пауза повисает в воздухе.
Слишком напряженная пауза.
Глаза в глаза. Мы словно два соперника, а не двое, кто заключили сделку. Не партнеры.
Воздух между нами раскаляется до невозможности. Так сильно, что не помешал бы крем, который защитил бы от ожогов. Но таких, увы, пока не существует. Потому что и ожоги тут сосем другие. Они в душе. И в сердце.
Он скажет это?
Он и правда меня любил?
— И выбрал на эту роль, — заканчивает Филатов.
И мы оба будто возвращаемся из какой-то другой реальности, когда створки лифта со звоном распахиваются.
Глава 15
Мы едем долго. В полном молчании.
Я нервно тереблю ручки сумочки и смотрю вперед.
Иногда бросаю взгляд на Руслана, но он тоже сосредоточен на дороге.
— Ты что-то узнавал. Про Егора, и…
Запинаюсь. Слово мама выдавить из себя нереально тяжело после того, что она сделала. Как будто я для нее приемная. Да и с приемными так не поступают! Уж точно их не травят снотворным!
— Она и правда попала в больницу, — мрачно отвечает Руслан, не оборачиваясь.
— Но ничего страшного.
Черт.
С силой сжимаю руки.
Даже сейчас рефлекторно хочется дернуться и бежать. Туда. К ней. Как и всегда.
Это для Руслана просто давление. А я знаю, как за нее волновалась и целыми ночами иногда не отходила.
— А… С ней…
— Твоя сестра слишком занята собой похоже. Егор оплатил клинику и лекарства. Даже цветы прислал.
Ужас. Я чувствую себя самой отвратительной дочерью на свете.
