Автор
Впервые встретившись, воздух вокруг словно горел огнём. Но это было теплое свечение, а не холодом зимы. Твоя реакция была спокойной и без эмоций, как при inhale облачка дыма. Я сбросила кофту, ты же просто вопросил: "Как жизнь?" Ответить на твой вопрос было легко - мне всегда хорошо, я в норме. А у тебя? Ты стоял, прикрываясь углом здания. Мы были разумны для своего возраста, и я чувствовала превосходство рядом с тобой....
Разве что только в кино.
- Моя девушка будет играть, - я смущённо признался.
Женщина ахнула:
- Неужто актриса?
А я улыбнулся:
- Ага.
Летний вечер медлительно брал у небес превосходство. Жара отпускала, а свет угасал. Как на сцене. Сквер наполнялся людьми. Возле театра все были нарядными. Даже Женька напялил костюм. Вероника, сменив гнев на милость, подкрасила губы.
- Лёль, сходим в тубзик? - толкнула подругу.
Лёлькин взволнованный взгляд пробежался по лицам. Она отдала «транспарант» на хранение Сане. Там красками было написано «Анька Forever» и нарисована ты.
- Мы типа фанаты? - недоверчиво выдавил Жека.
- Мы типа зрители, - фыркнула Ника, и, чмокнув громилу, ушла.
Я смотрел, как она приближается к театру. Наверное, ты уже там? Репетируешь, красишься, про себя повторяешь слова. Я жаждал. Боялся! Но жаждал увидеть тебя. Твой чарующий выход на сцену. Твой взгляд в переполненный зал."
"«Я уже здесь. Я с тобой», - написал смс. Только ты не ответила.
Глава 25. Аня
В день премьеры, с утра я была уже в театре.
Кирилл с Эдуардом, что были моложе её лет на десять, играли клиентов. Она же была проституткой, которая жить не могла без мужчин. И сцены порочного толка давались ей с лёгкостью. Притом, что, раздевшись в гримёрке, она представала обычной, нормальной и даже излишне культурной особой.
Меня называли «Аннета», и мне это льстило. Все парни, а их было четверо, из дам выделяли меня. Тонька, ровесница Тохи, играла подругу, мою. Мы с ней курили, менялись трусами и бусами. Петька был её парнем, но, по сюжету, пытался меня соблазнить.
В целом, в массовке ещё появлялись актёры. В момент похорон, когда мой «обожаемый» Тоха почил смертью храбрых от хвори земной. А я проливала солёные слёзы, укутавшись в тёмную шаль.
- Боже, Боже, я не справлюсь! Я всё испорчу, - твердила упрямо, а Тонька поила меня валерианкой.
- Дура! Ты что, обалдела? Заснёшь и забудешь слова! - утверждала «порочная мать».
Я шмыгала носом:
- Я и так их забуду.
Дана присела на корточки возле меня:
- Если забудешь, импровизируй. Говори от себя, поняла?
- От себя? - прошептала я глухо.
Дана кивнула:
- Да, да! Главное, с чувством. Уверенно.
