Автор
В тесном номере отеля мысль обрывается – как молния перед грозой. Теннисный мяч летит среди шороха ткани и смеха, звуками ночного города прерывая молчание. Но вот дверь распахивается, и в полутьме я ощутила холодные пальцы, готовые смыть последний разряд напряжения.
Как же больно…
- Но ты ведь взрослый и умный? Ты же понимаешь, что я больше никогда не смогу быть и жить рядом с твоим отцом? Не после того, что он сделал?
Кивает, а в глазах паника.
- Когда я выйду отсюда, мне нужно будет найти квартиру, закрыть больничный и уволиться с работы…
- Не надо, – ох, а чего так мрачно-то?
Кир взял в ладони мою свободную от системы руку, сжал, согревая:
- Мам, я все решу. Отец отдал дом мне, тебе будет платить типа алименты на меня. Ты можешь не увольняться, деньги будут.
Как быстро повзрослел мой малыш.
Одна мать лишила его нормального детства, а вторая, самопровозглашенная – юности.
- Прости, милый. Ты не должен был окунаться во все это взрослое дерьмо. Прости, мой хороший.
Кир опять свалился со стула на пол и приблизил лицо к моему:
- Мам, я виноват, не ты. Твоей вины в том, что ты настоящая, искренняя, честная и доверчивая – нет. Ты лучшая, знаешь?
Всхлипнула, а он осторожно вытер мои слезы салфеткой.
- Я с тобой. Останемся ли мы в доме, или будем искать квартиру – все равно.
Сказать, что мне когда-то в жизни было так радостно и больно одновременно? Нет. Не было.
Будто на смердящем, страшном пепелище, среди острых обломков и обугленных останков, пророс прекрасный цветок.
Дух захватывает от боли и нежности.
- Моя радость! – шепчу сквозь слезы, а он наклоняется ближе и прячет хлюпающий нос у меня на плече.
Такое пронзительное, острое, объединяющее мгновение.
Никогда его не забуду.
Столько у меня за годы с Зарецкими было запоминающихся событий и моментов, а сейчас всплывает лишь несколько: вот я возвращаюсь из Института и меня встречает маленький, несчастный, ждущий маму Кир; вот соревнования, после моей защиты, когда он впервые назвал мамой меня; вот Олег обнимает меня на берегу озера и обещает настоящую сказку. И ведь не обманул – сказка у нас вышла классическая: чем дальше, тем страшнее."
"А вот тот момент, который я считала самым невероятным и счастливым, буквально исполнением заветной мечты: мы стоим у входа в наш собственный дом.
Да, а ведь все эти мгновения счастья связаны с ним. С моим сыном.
Вот он – мой якорь, мой путеводный маяк, моя сила.
Мой такой уже взрослый сын.
Защитник.
Помощник.
- Мы справимся, мам, – бурчит Кирилл. – Насрать на него. Сейчас тебе надо поправиться, потом решить, где мы живем, а там я пойду учиться, а ты – на кафедру.
