Автор
В тесном номере отеля мысль обрывается – как молния перед грозой. Теннисный мяч летит среди шороха ткани и смеха, звуками ночного города прерывая молчание. Но вот дверь распахивается, и в полутьме я ощутила холодные пальцы, готовые смыть последний разряд напряжения.
Самый страшный подарок ждал нас после выписки, дома, куда мы явились на встречу с прорабом.
Не заходя внутрь, во дворе обсудили, скорректировали и утвердили объемы работ, цветовую гамму, материалы и сроки.
- Нет, Нонна Аркадьевна, про деньги ничего слышать не желаю. Я Кириллу обещал? Я сделаю, – Иван Семенович был хмур, но решителен.
Мы возражать, естественно, не стали, хотя я, на всякий случай, конечно, прикинула, но вроде, даже если придется оплачивать ремонт по тарифам для клиентов, денег должно хватить.
А перед тем как уехать из дома по меньшей мере на два месяца, я сунула нос в почтовый ящик: несколько газет и журналов, счета за газ и электричество. А еще конверт, подписанный: «Кириллу Зарецкому».
Хорошо, что не стала его отдавать Киру, пока он за рулем.
Но вот Кеша замер на стоянке у апартов, снятых нами на время ремонта в доме, сын открыл конверт, изучил содержимое и…
Когда ставший белее мела ребенок, отбросив почтовое отправление, как ядовитую змею, молча вылетел из машины, я рванула следом.
Потому что даже брошенного мельком взгляда было достаточно, чтобы обалдеть.
На Кешиной торпеде осталась валяться смятая поздравительная открытка с лаконичной надписью: «Прости. Твоя мама».
Глава 25: Неприятность эту мы переживем
«Мелкий дождь бьёт в окно
Хмурится природа
Но известно давно
Нет плохой погоды
Всё желтеет кругом
И уходит лето
Неприятность эту
Мы переживём…»
А. Хайт «Неприятность эту мы переживём»
- Я не знаю, были ли у твоей мамы… – осторожно начала я.
Ой-ой, не про то… и не так…
Кир рыкнул в лучших традициях своего папеньки и резко развернулся ко мне, схватил за плечи, встряхнул. Все же крупной выросла у меня деточка…
- Прекрати, ты же знаешь, что моя единственная мама – это ты!
Поглаживая напряженные руки, начала уговаривать, как всегда:
- Хорошо, хорошо, не волнуйся. Я здесь. С тобой. Мы вместе. Я рядом. Всегда. С тобой. Сын мой, нет повода так переживать. Мы справимся.
Кирюша прижал меня крепче и сначала засопел в макушку, а потом выдохнул резко и зло:
- Прости. Я знаю. Но бесит! С чего она решила, что мне это надо? На хрена мне ее извинения? Сейчас?
- Ну, вам же нужно как-то объясниться? Определиться с отношениями? – как бы мне ни было поперек всего, но она же мать?
- Зачем? Нет у нас отношений, я давно уже определился. Моя мама – ты. Все.
Сопит сердито. Мой любимый ежик.
