В коридоре звучал смех, но это была не доченьки. Сердце учащенно стучало — знакомый голос прервал тихий дом. Я на мгновение замерла за края комнаты, прежде чем решительно приоткрыть дверь.
Вначале, оставшись один, бился зверем, разбил кулаки до крови о стены, рыча от отчаяния. Ведь Райнор… он не виноват! Он болен! Просто… глубже и страшнее, чем физически.
– У тебя же все серьезно к моей жене, я прав? Ты хотел бы жениться на ней и… даже принять дочь от другого мужчины? – голос звучал глухо, без вызова, когда Альдор перекатился затылком по стене за своей спиной, глядя в лицо так же безотрывно, как до этого на свечу.
Феб нахмурился и вздохнул. Пленник выглядел плохо. Стража донесла, что он отказывался от еды и даже от питья, что было совсем несвойственно таким заключенным.
– Так не годится. Такими темпами ты точно даже разговор не выдержишь. Еле языком ворочаешь, – Феб встряхнул длинными светлыми волосами.
Они свободно рассыпались по плечам. Альдор моргнул, не понимая его.
– Пей. Тогда поговорим, – Феб отошел на пару шагов и задумался над вопросом Альдора. – Да. Серьезно. Я полюбил малышку не меньше, чем ее маму.
Я улыбнулся тепло, вспоминая Айрин. То, как она тянулась к нему своими крохотными ручонками. Какими у нее были глаза… Совсем, как у Мэри! Но потом Феб нахмурился, продолжив:
– Что насчет Мэри… Я не знаю, в курсе ты или нет, Альдор.
Альдор вскинул удивленный взгляд. Весь подобрался, даже пальцы напряглись на жестяной кружке. На секунду показалось, что вернулся тот, прежний, Альдор. И сейчас вспылит, вскочит на ноги, зашипит, что это ложь, но… Он нахмурился, опуская взгляд куда-то в тень.
– Мэри ведь и правда очень изменилась… той ночью. Перед утром, когда ты пришел в наш дом. Я не придал тогда значения, но она вела себя абсолютно иначе.
