В коридоре звучал смех, но это была не доченьки. Сердце учащенно стучало — знакомый голос прервал тихий дом. Я на мгновение замерла за края комнаты, прежде чем решительно приоткрыть дверь.
–Я пытался взять все на себя, я хотел там, когда вы схватили нас обоих! Но этот паршивец не дал себя спасти!
Альдор с досадой ударил кулаком по стене. Разбитыми костяшками по жесткому шероховатому камню. Так, чтобы заново свезти кожу. Так, чтобы глухой стон сорвался с губ. Заточение и правда сломало его. Ведь раньше Альдор набросился бы на Феба. А сейчас привалился на полминуты лбом к холодной стене, тяжело и рвано дыша.
– Я отступлюсь, Феб, – тихо и глухо выдавил Альдор. – И мне ничего не нужно от тебя. Мне – ничего.
Альдор поднял взгляд на Феба. Измученный, погасший. Наверно, Альдор и заслужил все это? Но не Райнор, нет. Альдор помнил, как он приполз к нему после второго-третьего убийства, как рыдал, как ребенок, цепляясь за меня пальцами.
«Мне страшно, брат! Я не остановлюсь, я не смогу! Меня же поймают, меня убьют, я не знаю, что делать! Это выше меня!» – так странно было видеть тогда, как блестят слезами его обычно холодные глаза, как кривятся тонкие губы.
После той ночи Райнор проболел несколько суток, Альдор боялся, что он не выберется. Но он выжил. И принял вызов собственного безумия… вступил с ним в игру. Уже поддавшись жажде крови, чтобы не корить себя. Альдор оступился тогда. Не посадил под замок, не смог удержать, остановить.
Ему и платить. Когда сейчас Альдор подломил колено, потом второе, опускаясь у ног Феба, как раб, забыв всякую гордость.
Феб тихо и бессильно зарычал. Чувствуя уже себя тварью.
«Я – не такой, как он! Не такой, как Альдор! Я нормальный человек и не испытываю блаженства от того, что кто-то пресмыкается передо мной, пытаясь склонить на то, что я не могу и не хочу сделать!» – подумал Феб, злясь на себя.
– Альдор очнись! – Он залепил Альдору пощечину, чтобы привести в чувство.
Феб резким рывком вздернул его с колен на ноги. Чтобы толкнуть на лавку. Альдор подчинился легко. И вправду, испугался дознавателя? Или безумен уже?
«Только я его не боюсь! – стучало в висках у Феба. – Не боюсь, что он навредит мне, а вот Мэри… за нее мне по-настоящему страшно!»
– Альдор! Ты сам зачем-то позвал меня в свою камеру. Смотри, я пришел, – убеждая Альдора, Феб усадил его на лавку, как неразумное дитя.
