В коридоре звучал смех, но это была не доченьки. Сердце учащенно стучало — знакомый голос прервал тихий дом. Я на мгновение замерла за края комнаты, прежде чем решительно приоткрыть дверь.
Прости, что разочаровала тебя. Можешь делать со мной все, что пожелаешь. Но я не стану платить телом за собственную свободу.
– Мэри! Ты о чем, милая? – испуганно подлетел ко мне Феб и встряхнул, снова заключая в объятия.
Я шмыгнула носом, держась, чтобы не заплакать.
– Ты отправишь меня в тюрьму, раз я не захотела спать с тобой, как Шэрон, правда? Позволь мне… попрощаться с Айрин. И я поеду с тобой куда угодно. И подпишу любое признание. Но только не заставляй меня, пожалуйста, не заставляй меня быть такой же… гадкой изменницей, как Альдор!
Феб снова заморгал так, словно ему в глаз что-то попало.
– Мэри, каким же ты скотом меня считаешь?! – испуганно выдохнул он. – Разве я делал тебе что-то плохое? Как ты могла заподозрить меня в том, чтобы я силой, воздействовал на тебя путем своего положения дознавателя и заставил спать с собой?!
– Да! Откуда я знаю! Все мужчины козлы! – выдала совсем странную фразу я, которую часто говорила, общаясь со своими подругами.
Не желая больше открываться и доверять Фебу, я вдруг побежала по тропинке этой рощи. Мечтая исчезнуть. Раствориться где-то в этих зеленых кронах. Феб молча бросился за мной. Я оглянулась и прибавила ходу. Как оказалось, зря. Я споткнулась и полетела на мягкую траву. Феб увидел это и тоже прыгнул за мной, подхватывая меня, перекатывая на себя, чтобы я не упала.
– Отпусти меня? – неуверенно шепнула я Фебу, видя слишком близко его сияющие глаза, ощущая его дыхание.
А он вдруг перевернул меня спиной на траву и принялся осыпать поцелуями. Сначала целомудренными: он целовал все мое лицо. Глаза, щеки, нос, губы… А потом переместился на шею, на ключицы. Я извивалась под его умелыми губами и простонала:
– Чего ты добиваешься, Феб?
– Раскаяния! – голубые глаза глянули на меня с лукавством. – Я хочу убедить тебя, что готов дойти до любой черты и остановиться по первому твоему слову. И ждать тебя, Мэри. Столько, сколько потребуется.
Губы Феба были ласковыми, нежными и теплыми. Они стирали с меня страх, подозрения. Дарили покой. И потом, когда я уже растеклась лужицей от ласк Феба, доверилась ему и почти не шевелилась, он скользнул ближе ко мне. Лег на траву, приобнимая за плечи. Укладывая меня на себя, головой на широкую грудь.
Я затаила дыхание. Впервые мы были вдвоем, наедине, так долго, и Феб никуда не торопился.
