В коридоре звучал смех, но это была не доченьки. Сердце учащенно стучало — знакомый голос прервал тихий дом. Я на мгновение замерла за края комнаты, прежде чем решительно приоткрыть дверь.
– И куда же сбегают гости дорогие? – ухмыльнулся Джон, лишь бы не чувствовать себя идиотом с мечом в руке.
***
Феб стоял, как воришка, у двери гостевой спальни. Она, как назло, располагалась совсем рядом со комнатой Джона. Феб выжидал. Как зверь, на инстинкте. Да и вообще, сейчас в голове было странно пусто. Никаких мыслей. Феб вел себя, как марионетка, а за ниточки дергали предчувствия и страхи. Вот он и стоял, прислушиваясь, когда же из спальни раздастся молодецкий храп Джона. Но как назло, то ли он был идеальным будущим мужем для кого-то и не храпел вообще.
– А, к черту! – зло махнул Феб рукой. – Что я, пятилетний ребенок? Ну и что, что рисковый мой план! К счастью, Джон мне не отец и не дядя даже, и не брат! Просто мой друг. Так что не посмеет остановить! Это мое решение! Вот.
С такими бодрыми и грозными мыслями, накрутив себя на борьбу с напарником, Феб тихо-тихо, как мышка, выскользнул в коридор. И огляделся. Никого не было. За огромными окнами с широкими подоконниками, расположенными даже в коридоре второго этажа, царила ночь.
– И что дальше, Феб? – Джон с интересом изогнул бровь. – Думаешь, я не знаю, куда ты полез среди ночи? Самостоятельных приключений захотелось? Ну, и что ты теперь делать будешь? Повинишься и спать пойдешь? Или попытаешься через окно вылезти, как мальчишка, которого из дома не выпускают? Раз сбегаешь от меня, как от строгих родителей! Так у тебя уже не тот возраст и комплекция, чтобы по деревьям лазить.
Вообще-то, Джон издевался. Но прозвучало слишком похоже на «А слабо?» В сочетании с тем, как он почти перегородил собой коридор. Пробиться мимо него – ни шанса. Разве что прорываться боем, но так даже Феб не оборзел.
«Ну, что за люди? Мне что, хлыстом их в участке дрессировать, как зверье тупое, чтобы они хоть немного слова «приказ» и «начальство» помнили?!» – подумал зло Джон, и вдруг по его спине пробежали мурашки, ведь глаза Феба странно засветились магией.
Феб вспыхнул, как помидор, услышав издевательские нотки в голосе Джона. И злобно оглядевшись, схватил из стоящей рядом с собой высокой вазы пучок каких-то прутиков, изображавших высокое искусство. Хотя по его мнению, так трава травой, засушенная только. И яростно бросил прутики в Джона.
