Автор
Илья смотрит сообщение на смартфоне — оно запыхается. "Отец." Его дрожащая рука кладется обратно в карман штанов, оставляя след от кожи. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Как он мог быть там? Он не должен был знать. Это — измена, непростительная....
Оглянувшись, в надежде, что я передумал, она отзывается:
— Да? — и стоит, оттопырив свой зад.
Я веду по нему осуждающим взглядом:
— Прошу тебя впредь вести себя более сдержанно.
Она ошарашена:
— Что?
Я гляжу исподлобья:
— И пуговку застегни.
Возмущение Софы сияет в распахнутых серых глазах. Она торопливо берёт себя в руки. И церемонно берётся застёгивать все до одной. Упакованный бюст распирает рубашку.
— Н-да, время пошло вам на пользу. Вы стали скучны и занудны, Илья Давидович, — чётко озвучив моё имя-отчество, Софа дёргает дверь на себя.
Я слышу цокот её каблучков в коридоре. Какое-то время сижу, ощущая, как в области паха зудит. А после, издав тяжкий стон, возвращаюсь к работе.
День проходит спокойно. София, обидевшись, больше не делает явных попыток меня соблазнить. Только ходит, виляя обтянутым задом. И стреляет глазами, как будто желает убить.
— До свидания, София, — говорю, выходя в конце дня.
Она, вскинувшись, смотрит на время. На экране смартфона видна переписка. Наверное, делится с кем-то моим новым имиджем «скучного босса».
Домой возвращаюсь на взводе. Пока еду, невольно пытаюсь представить, в каких позах беру это сочное тело. Удобнее сзади. Если юбку задрать не получится, просто порву! Интересно, а трусики есть? Или эта бесстыдница ходит без нижнего… Белый верх будет предан забвению. Я не стану расходовать время на пуговки. Рывком оголю её бюст. Чтобы груди наружу! Сперва изомну их руками, а после — испробую оба соска.
Домой не вхожу, а врываюсь. Снежану с порога беру в оборот."
"— Масечка, что ты? — щебечет она и пытается виснуть на мне.
Но я, развернув её задом к себе и нащупав податливый выступ, шепчу:
— Ты ждала меня? А? Признавайся, ждала?
— Ах… Да! — отзывается Снежа, когда мои пальцы ныряют в трусы.
Ведь и правда ждала! Вечно влажная щёлка так призывно себя предлагает и манит проникнуть в неё.
— Там еда остывает, — пытается Снежа уйти от расплаты.
Но я только крепче держу.
— Потом, всё потом, — не шепчу, а рычу ей на ухо. Кусаю за шею, тяну на себя.
Член наливается кровью и рвётся войти. Она не препятствует этому, только порывисто дышит и сминает в руке свой халат.
— Мммм, — беру её жёстко и властно. Держу, задирая подол.
Через несколько долгих рывков вынимаю.
