Автор
Илья смотрит сообщение на смартфоне — оно запыхается. "Отец." Его дрожащая рука кладется обратно в карман штанов, оставляя след от кожи. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Как он мог быть там? Он не должен был знать. Это — измена, непростительная....
Вырываю у него свою карточку, — Ты совсем уже что ли?
Врач отводит глаза:
— Вот ты и в школе была такая, недотрога. Никогда не считала меня своей ровней.
— А это причём? — раздражаюсь.
— Притом, — цедит Мишка, — К врачу запишись.
Я всплескиваю руками:
— Наконец-то! Вот ты и сам признался, что не врач.
— Кучинская, забирай свои бумажки, и уходи, — отсылает он.
Изо всех сил держусь, чтобы не расплакаться.
— Визитку возьми. Гинеколог хороший. Скажешь, от меня, — Мишка уныло вздыхает, тянет ко мне свою руку.
Я выпрямляюсь:
— Зачем?
— Как зачем? — он ужасается, — Надеюсь, ты не из тех сумасшедших, сторонников народной медицины?
— Что? — я кривлюсь, — Ты о чём?
Мишка суёт мне визитку. Я машинально беру.
«Мужчина?», — удивляюсь я мысленно, когда читаю имя врача. Гинеколог — мужчина. Всегда избегала таких!
Балыков, оглядев меня, хмыкает:
— А говорила, в разводе?
— Я в разводе, — напоминаю себе, и ему.
— Ну, а ребёнок от кого? — недовольно бурчит одноклассник.
— Как от кого? — удивляюсь, — От мужа! У нас двое общих детей.
"В какой-то момент меня настигает догадка. Он пьян? Верно, выдул тот самый коньяк в одну харю? Спешу озвучить свои подозрения:
— Миш, ты бы с пьянкой завязывал!
Балык усмехается:
— Да понял я, понял. Хватит меня носом тыкать в мои недостатки. На себя посмотри! Строишь из себя, а сама…
Не могу поверить ушам. Я даже забыла о том, что больна. Его оскорбительный тон. Эти фразы… Да как он смеет?
Выскочив из кабинета, удаляюсь так быстро, что крик его слышу уже в коридоре:
— Пациентка, вернитесь!
Пациентка… Для него я всего лишь пациентка.
Сажусь на лавочку. Сил нет, чтобы всё переварить. Кажется, будто меня обваляли в грязи. Руки дрожат. Достаю сигарету. Я никогда не курила. Но стала себе позволять иногда, после развода.
Невольно себе представляю, что скажет Илья. А Витя… Вот кто действительно будет страдать! Не считая Давида и Динку.
Рядом со мной приземляется тело, одетое в белый халат:
— Куришь, дура?
Я пропускаю мимо ушей его оскорбления:
— Отвали!
— Вот жизнь какая вредная. Даже таких, как ты баб портит, — задумчиво фыркает Мишка.
