Автор
Илья смотрит сообщение на смартфоне — оно запыхается. "Отец." Его дрожащая рука кладется обратно в карман штанов, оставляя след от кожи. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Как он мог быть там? Он не должен был знать. Это — измена, непростительная....
От Снежи. Последняя фраза: «Люблю тебя. Чмок». Всё тайное рано, или поздно становится явным. Уж мне ли не знать! Так что Виктор получит своё. Вот только когда? Я же способен ускорить процесс. Рискуя навеки уйти в категорию недругов. Что ж, разве не Настя сама говорила, что врать это подло? А утаив этот факт, я совру!
Дремота пленяет внезапно. Я засыпаю. И вижу сквозь плотный туман неспокойного сна… её. В чёрном платье и чёрной фате. Руки под призрачной тканью бледны. Волосы коротко стрижены. Настя ли это? Однако я знаю, что это она.
Не могу! Джек неожиданно будит меня, и скулит в полусне. Видно, тоже увидел свою позабытую сучку.
Глава 52. Настя
Анализы уже у меня на руках. Но я боюсь их увидеть. Опять начиталась всего в интернете. Опять не спала! Балыков восседает в своём кабинете. И в этот раз я намерена выяснить всё.
— Миша, — произношу я, садясь, — Ты должен мне всё рассказать.
Он, призадумавшись, хмуро кивает.
— Да, грешен я, Анастасия, грешен, — говорит, и смеётся в бородку.
Вот дебил!
— Я имею ввиду про болезнь! — настойчиво требую, вручая медкарту.
Он вздыхает:
— Болезнь — это состояние организма, выраженное в нарушении его нормальной жизнедеятельности, продолжительности жизни и его способности поддерживать свой гомеостаз
Я с трудом умудряюсь себя удержать от того, чтобы его не убить.
— Ты издеваешься? — произношу я с обидой, — Я умру, а тебе всё равно?
В этот момент он листает анализы, берёт одну из бумажек.
Кусаю губу и молчу. Жду, что он скажет.
— Н-даа, Настюха, — тянет Миша, — Вот этого я не ожидал от тебя.
Я на грани. Хватаюсь за стол:
— Всё так плохо?
— Ну, как сказать, — говорит, отложив мой анализ. Затем, оглядев меня сверху до низу, добавляет, — А жаль!
— Тебе жаль? Ну, спасибо на этом, — отвечаю с усмешкой.
Он кивает:
— А чего ты хотела? Сочувствия? Могу посочувствовать, — тон звучит равнодушно.
Я держу в себе слёзы:
— Скажи, сколько мне осталось, и я уйду!
— Сиди уже, — хмурится Миша.
И я продолжаю сидеть. Он стучит по столу:
— Сколько осталось, я не знаю. Это вопрос не по моему профилю.
— Понятно! Светило науки погас, — говорю я, сложив руки на груди.
Мишка смотрит с удивлением:
— Ну, ты даёшь, Кучинская! Сама накуролесила, а я ещё и виноват. Это ж не я тебя… А жаль.
— Что значит, жаль? — поднимаюсь.
