Автор
Илья смотрит сообщение на смартфоне — оно запыхается. "Отец." Его дрожащая рука кладется обратно в карман штанов, оставляя след от кожи. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Как он мог быть там? Он не должен был знать. Это — измена, непростительная.
— То и значит, — обиженно хмурится дочь.
Настя тоже обижена. И я ощущаю себя третьим лишним.
— Дина! Не груби матери! — говорю со всей строгостью.
На меня смотрят обе. Настя — растерянно, а Динка — уже со слезами в глазах. Выдыхаю:
— Может, в кафе?
Вспоминаю, как раньше сидели после таких выступлений в кафе. Ели всякие гадости и выражали восторги. Но дочка бросает:
— Мы с друзьями потусим в Париже.
— В Париже? — хмыкаю я.
— Кафешка такая, «Париж», — закатив глаза, уточняет она.
— И до скольки будет длиться эта… тусовка?
— Да мы на пару часов всего! Нас тёть Оля потом по домам развезёт, — клянчит Динка.
— Ты знаешь тёть Олю? — обращаюсь я к Насте.
— Знаю, — кивает она.
Динка уходит. А мы остаёмся один на один. Мне неловко. Ей тоже.
— Насть, ты прости меня, ладно, — решаю начать.
Она усмехается:
— Что-то часто ты стал просить извинений, Самойлов. Тебе не кажется?
— А ты предпочла бы не знать? — удивляюсь её равнодушию. Узнав об измене любимого, нужно страдать. А она улыбается!
— Не знать чего? Что ты извращенец и трус?
— Эй, поосторожнее со словами, — торможу я её.
— А ты не указывай мне! — цедит Настя. Теплотой от неё так и веет!
Мы выходим на улицу из разных дверей. И садимся в машины. Мне интересно, куда она едет. Но я не решаюсь следить. Вместо этого заезжаю в кулинарию по дороге домой. И беру для Снежаны большой снежный торт. Он так и называется «Снежный». С узором из мелких жемчужин, утопленных в крем.
Глава 30. Настя
— Я больше так не могу! — произношу я в пространство и цепляюсь за руль, — Я за этот визит к диетологу потеряла, наверное, половину нервных клеток.
— Ну, не утрируй! — смягчает Манюня.
Голос её наполняет салон. И кажется, Машка сидит со мной рядом. Но я в машине одна. И мы говорим по смартфону. Благо, есть громкая связь.
— Я не утрирую, Маш! — возражаю, — Ты б видела, как она вела себя! Как будто я ей никто. За что она так со мной, а?
Слёзы уже наступают. И я прогоняю их. Жму на педаль, обгоняя Оку.
— Солнышко, я тебя понимаю, — пытается Машка утешить меня, — Уж кто, как ни я? Но ты придаёшь этому слишком большое значение. Это пройдёт!
— Когда? Когда это пройдёт? — тороплю я её. Словно Машка действительно знает ответ.
Вспоминаю Дианку. Её хмурый взгляд и попытку сбежать, когда она осознала, к кому на приём привела её мать.
— И что диетолог сказал? — прерывает мои размышления Машка.
Вздыхаю:
— Расстройство питания диагностировал. Первичные признаки ложной анорексии.
