Автор
Внутри здания пульсирует напряжение — каждый шорох поднимается по ступеням, как сигнал опасности. Я со всей силой толкаю дверь, мои стоны в ответ на удушающие стоны женщины за ней разгораются ярость и решимость.
Ах, какой же красавец! Тяжело признавать, но та сплетница была абсолютно права не только насчет Антона и Нины Ивановны, но и насчет самого главного начальника тоже. На ум больше и не приходит ничего, кроме глупого: «Како-о-ой же мужчи-и-ина»
Высокий и статный. С породистыми чертами лица. Нос прямой, прямо аристократ воплоти. Челюсть массивная, покрыта легкой, как бы небрежной щетиной. Но я то уж понимаю, что эту небрежность старательно придавал какой-нибудь барбер в элитном салоне для богачей. Волосы темные, ровно с той же небрежностью взбиты в легкие не длинные прядки.
На вид лет 35, но выглядит для своих лет энергичным, подтянутым.
Перевела взгляд на руки. Ладони крупные и широкие. Руль уверенно держат. И водит Подснежный, кстати как ас. В повороты входит плавно, даже лениво, хотя скорость держит приличную.
Кольца тоже нет – отметила я про себя. Но это я знала и раньше – о холостом статусе большого начальника в нашей фирме слагают легенды.
Принюхалась. М-м-м, а пахнет то как! Как бог! Интересно, это парфюм или те пресловутые феромоны?
– С тобой все хорошо? – с сомнением скосил мужчина взгляд на меня.
Тут же выпрямилась почти что до хруста.
– Все отлично, – неуверенно отозвалось. – Почему вы спросили?
– Просто понадеялся, что не повредил тебе зрение, когда сбил. Как-то ты странно косишься на меня всю дорогу.
Покраснела, но ответить не успела, да и не нашлась бы, чем парировать. Мы уже подъехали к ресторану. С сомнением оглядела свой скромный рабочий наряд. Белая хлопковая рубашка и серые брюки вряд ли придутся по вкусу остальным посетителям столь роскошного заведения.
Но моему спутнику, кажется, было на это плевать. Вальяжно уложив мою руку на свой локоток, он щелкнул брелоком сигнализации и повел меня внутрь.
Ну а я что. Я поддалась. Надо наладить дружественный контакт, чтоб свои подленькие хотелки озвучить, и привести план по изгнанию развратной Нины Ивановны в исполнение.
Пусть Подснежный не думает, что обедом отделается теперь. На крайний случай умирающей прикинусь – пусть его совесть сожрет.
Подло хихикнула, проворачивая в своей голове Макивеллевский план.
Ох, кто бы мне еще утром сказал, что застукаю мужа верхом на начальнице, а уже ближе к вечеру буду думать, как изгнать его пассию из компании – посмеялась бы в лицо в ответ на такое.
Но сейчас… Я в дорогом ресторане с самой главной фигурой нашего коллектива. Не отомщенной не останусь уж точно!
Все же отличным успокоительным меня доктор напичкал – отстраненно в мыслях мелькнуло.
