Автор
В суматохе дома мужик собственными словами объявляет о своей важной встрече, сын и дочь в отчаянии ищут что-то нужное. В этом хаосе жена старается уютить дом, делая робкое место для любви - ее нежный голос в полном беспорядке.
И я, черт подери, не заслужила, чтобы об меня вытирали ноги!
Смахиваю со лба холодный пот и размашистым движением отворяю дверь. Передо мной картина маслом: разнежившийся на белых простынях Дима и красногубая Ясмина, пристроившаяся у его паха.
Дрянь. Какая же она дрянь!
– Алина! – муж подскакивает на кровати как ошпаренный. Пытается прикрыть свою наготу.
В его глазах плещется неподдельный ужас, а в лице отражается паника. Для человека, устраивающего игрища с любовницей на семейном ложе, он кажется слишком смущенным.
– Что… Что ты тут делаешь? – тараторит нервно."
"Действительно. Все вопросы исключительно ко мне. Это же я приперлась из командировки раньше положенного и обломала ему всю малину.
Ничего не отвечаю. Просто буравлю его взглядом, который красноречивее любых слов.
Дима цепляет одеяло и судорожно обматывает им бедра. Его девица мечется по комнате как загнанный в клетку зверь: собирает свои разбросанные по полу вещи.
– Пошла вон, – говорю ровно.
Она замирает. Вперяется в меня непонимающим взглядом.
Действительно тупая. Как пробка.
– Пошла вон! – повторяю чуть громче. – Или мне самой тебя вышвырнуть?
Девица отмирает. Хватает попавшуюся под руку блузку и пулей пролетает мимо меня.
Дима остается стоять на месте. Его обнаженная рельефная грудь высоко вздымается, а испуганные глаза бегают по моему лицу.
– Алинчик, дорогая, послушай… Я все могу объяснить… Я…
Смотрю на него, такого красивого и такого лживого, и на меня с новой силой накатывает приступ тошноты.
Только бы успеть добежать!
Приземляюсь перед унитазом на колени и опорожняю желудок. Спиной чувствую, что Дима стоит на пороге. Дышит тяжело и рвано.
– Родная, тебе помочь?
– Не подходи! – предостерегающе повышаю голос. – Не смей приближаться!
Нажав кнопку смыва, подхожу к раковине и умываюсь.
Утираю рот полотенцем. Наши С Димой взгляды пересекаются через зеркало. Непривычно видеть на по обыкновению горделивом лице мужа выражение вины. Сейчас у него вид побитой собаки, но мне его совсем не жаль.
– Алин, давай поговорим, – просит тихо. – Я тебя люблю, ты же знаешь.
– А ты ничего не перепутал? – усмехаюсь горько.
