Автор
В суматохе дома мужик собственными словами объявляет о своей важной встрече, сын и дочь в отчаянии ищут что-то нужное. В этом хаосе жена старается уютить дом, делая робкое место для любви - ее нежный голос в полном беспорядке.
– Порядок навели? – Владислав обращается к дочери, спустившейся вслед за Маришкой.
– Навели, – без энтузиазма отвечает она. – Можно я теперь мультики посмотрю?
– Нет. Сегодня уже никаких мультиков, – решительно отсекает он. – Сейчас проводим гостей и начнем готовиться ко сну.
– Вот всегда ты так, – Эвелина глядит на отца с неприязнью. – Время-то еще детское!
– А ты и есть ребенок, дорогая. Не забывайся.
– Почему ты такой злобный?! – с обидой выпаливает девочка. – Мама мне разрешала смотреть мультики перед сном! А ты все время запрещаешь!
С этими словами она срывается с места и пулей устремляется в прихожую.
Потупив взор, озадаченно почесываю щеку. Как-то неловко, что я стала невольном свидетелем этой небольшой семейной драмы. Терпеть не могу совать нос в чужие дела. А тут само собой вышло.
– У меня уже сил нет, – расстроенно вздыхает Владислав, потирая переносицу.
– Это же дети, – пытаюсь подбодрить я. – С ними и не такое бывает. Вы бы видели моего старшего: я ему слово, а он мне десять.
– Да, понимаю… Но самое гадкое, что все мои воспитательные действия Эви подсознательно сравнивает с действиями матери.
– Думаю, вам с Люсей надо договориться и придерживаться одной воспитательной тактики, – советую я. – Выступать единым фронтом, понимаете? Когда ребенок видит родительскую сплоченность, до него доходит, что манипуляции в стиле «а мама мне разрешает» бессмысленны.
– Эм… А при чем здесь Люся? – недоуменно кривится Владислав.
– Ну… Вы же сами сказали, что мать Эвелины во всем ей потакает…
– Алины, ну вы даете, – изо рта мужчины вырывается хохот. – Люся – не мать Эвелины! Она наша домработница.
– А-а-а… – медленно тяну я.
И паззл в моей голове наконец складывается."
"Теперь ясно, почему Люся была так любезна со мной. И почему Владислав без стеснения флиртовал в ее присутствии.
И как я сразу не догадалась?
– А где же тогда мама Эвелины? – во мне просыпается живой интерес.
– Мы развелись.
От меня не укрывается, как по лицу Владислава пробегает мрачная рябь. Ему неприятно говорить о разрыве с женой. Это до сих поры вызывает в нем негативные чувства. Как человек, который относительной недавно пережил болезненный, изматывающий нервы развод, я прекрасно его понимаю.
– Мама, я готова! – из коридора доносится Маришкин вопль.
– Иду, – отзываюсь я, торопливо подхватывая с дивана сумочку, а затем вновь смотрю на хозяина дома.
