Автор
В суматохе дома мужик собственными словами объявляет о своей важной встрече, сын и дочь в отчаянии ищут что-то нужное. В этом хаосе жена старается уютить дом, делая робкое место для любви - ее нежный голос в полном беспорядке.
– Что ж, Владислав, приятно было познакомиться. Спасибо за то, что присмотрели за Мариной. И за баню. И за колесо.
– Да ладно вам, – посмеивается. – Вы уже сто раз поблагодарили.
– До свидания, – бросаю я, устремляясь вдоль по коридору.
– До встречи, – летит мне вслед.
Марина прощается с Эвелиной, и мы выходим на улицу. Дождь наконец закончился, и пасмурное небо прояснилось. Сквозь полупрозрачную дымку облаков даже звезды проглядывают. Красиво.
Стараясь огибать лужи, мы с дочерью подходим к машине и забираемся внутрь.
Плавно трогаюсь с места и как бы между прочим интересуюсь у Маринки:
– А ты не знаешь, давно родители Эвелины развелись?
– В прошлом году. Чуть раньше, чем вы с папой, – вздыхает дочь.
Да уж. Горькая ирония. Лучшие подружки – и обе жертвы развода.
– Вы обсуждаете это между собой? – интересуюсь я.
– Иногда, – пожимает плечами. – Но Эвелине тяжелее, чем мне.
– Почему это? – приподнимаю бровь.
– Потому что она с мамой практически не общается. А я-то с папой постоянно на связи.
Удивительно слышать, что мать не поддерживает контакт с собственным ребенком. Обычно это в стиле нерадивых отцов.
– А почему так вышло? – любопытствую я.
– Ее мама живет в другом городе. У них не получается часто видеться. Да и звонит она редко.
Ну и дела. Похоже, ситуация в семье Рокотовых даже более запутанная, чем в нашей.
Глава 26
Паркую машину у дома и торопливо вылезаю наружу.
Беру дочь за руку и иду к подъезду. На лавочке, под березой, свесив голову на грудь, сидит мужчина. При первом взгляде я решаю, что это какой-то местный забулдыга, но, присмотревшись, понимаю, что его облик мне до боли знаком.
– Дима?! – ахаю я, притормаживая.
– Папа? – вслед за мной удивляется Маришка.
Бывший муж вскидывает голову и фокусирует на нас мутный взгляд. Он пьян. Тут к гадалке не ходи. Я прожила с этим мужчиной шестнадцать лет и прекрасно считываю его нетрезвое состояние.
– Ну наконец-то, – он проводит рукой по лицу и морщится. – Уже ночь на дворе! Где вас, черт побери, носит?
– Я забирала Марину от подруги, – сухо произношу я. – А в чем, собственно, проблема?
– А Мишка где? Почему его дома нет?
– Он на соревнования уехал.
