Автор
Романтическая история про двоих сирот, заброшенных на тропический остров, где каждое дыхание окутано невероятной атмосферой влюбленности и приключений. Встреча двух сердечных раненых неизвестных способна изменить их судьбы навсегда.
Видимо, переключились в режим «родители», поэтому удалось отодвинуть разногласия на задний план.
Я первая разрываю зрительный контакт, игнорируя ноющую боль в сердце.
Сейчас не время думать об отношениях с мужем, куда важнее заняться девочками.
Следующие двадцать минут проходят словно в тумане.
Рентген и результаты анализов, которые сделали для меня в срочном порядке, показали очевидное — у девочек пневмония.
Только вчера вечером я убеждала одну мамочку, что ничего страшного в этом нет, главное, вовремя выявить болезнь, а сегодня сама оказалась на ее месте, и чуть с ума не сошла от волнения.
Все это время я старалась держаться. Пыталась не обращать внимания на панику, которая волнами накатывала на меня. Но, как только поняла, что состояние девочек хоть и серьезное, но не настолько, чтобы умирать от страха, чуть не грохнулась на пол — колени подогнулись. Поэтому, когда я посмотрела на анализы, вместе с Олей на руках, которая тоже начала клевать носом, осела на лавочку прямо в коридоре с голубыми стенами и прикрыла глаза.
Такое чувство, что именно в этот момент все эмоции, которые я так старательно сдерживала, взорвались внутри меня, смешались с облегчением и теперь стремятся наружу.
Вот только долго спокойно просидеть мне не удается, до меня доносится грозный рев:
— Архипова!
Резко распахиваю глаза, чувствуя, что Оленька вздрагивает.
Леночка, которая лежит на груди у медсестры, стоящей напротив, поднимает головку и смотрит дальше по коридору.
Прослеживаю за ее взглядом. Вижу смерч в белом халате, несущейся ко мне в виде Николая Васильевича.
Внутри все стягивается в тугой узел. Только его мне сегодня не хватало.
Пусть он просто пройдет мимо. Пусть просто пойдет.
Но, видимо, мои мольбы никто не слышит, потому что заведующий останавливается между мной и медсестрой. Вперивается в меня жестким взглядом.
— Ты совсем страх потеряла? — рычит Николай Васильевич, совсем не обращая внимания на ребенка в моих руках.
Стискиваю челюсти, чувствуя, как гнев вспыхивает в груди. Поднимаюсь на ноги, чтобы не смотреть на мужчину снизу вверх, прижимаю дочку крепче к себе.
Жаль, что Оля больше не спит. Наоборот, смотрит злого дядю, который плевать хотел на ее болезнь.
— Что на этот раз не так? — спрашиваю спокойно, что бесит Николая Васильевича еще больше.
Его лицо краснеет, ноздри раздуваются, а губы, наоборот, белеют оттого, что мужчины изо всей силы их сжимает.
