Автор
В тёмном зале, усыпанном позолотой и отделанных деревянными панелями стенами, я чувствую себя заинтригованной. Комната напоминает средневековую библиотеку, где воздух плотнее обычного, словно там живёт дух прошлого. Я не сразу сообразила, что это шутка — мой дед Георгий Александрович сидит в кресле, а я сама тайно встречаюсь с человеком, чьё имя мне пока неизвестно....
И он смутно подозревал, не в последнюю очередь потому что их испекли её руки."
"Ароматная выпечка таяла на языке, а горячий, крепко заваренный чай идеально дополнял гастрономическую картину.
— Неудивительно, что Ольга на них покусилась, — Глеб без зазрения совести нацелился опустошить тарелку.
Полина смотрела на него с недоверием.
— Тебе… правда понравилось?
— Что, страдаешь синдромом самозванца? — Глеб пододвинул ей свою почти опустевшую кружку, и она потянулась за пузатым заварником.
— Это же просто кексы. Ничего такого в них нет.
— Ольга не стала бы подхалимничать.
— А ты?
Его рука, потянувшаяся за очередным кексом, застыла в воздухе. Их взгляды встретились, и она прыснула первой. Боже мой, их взаимная ненависть становилась причиной их собственных шуток… бредовее ситуации и не придумаешь.
Но он рассмеялся.
По-настоящему. Впервые за чёрт знает сколько времени.
Это было исключительно странно и совершенно необъяснимо, но над этой шуткой могли смеяться только они.
Что с ними творилось?
Ну не в кексы же она что-нибудь подмешала…
Хотя сейчас он, кажется, дошёл до того, что съел бы их, даже зная, что она приправила их цианидом.
Кажется, это называют точкой невозврата, личным Рубиконом, после которого пути назад нет и быть уже не может.
Не отмотаешь, не переиграешь, не расчувствуешь.
Отсмеявшись, она смахнула слезинку с ресницы и как-то сразу смутилась, должно быть, только сейчас осознав странность происходившего.
Глеб уткнулся носом в кружку, делая вид, что поглощён своим чаем.
Теперь он ощущал себя школьником, краснеющим от одной только мысли, что он остался наедине с объектом своих желаний.
Может быть, так на него действовало ненормально долгое по его меркам ожидание. Может, то странное чувство груди — сладкое и ноющее, стоило бросить на неё взгляд…
Подумать только, пару часов назад он поднимался по ступеням крыльца, совершенно уверенный в том, что их вражда продолжалась.
И, может быть, она продолжалась. Но прямо здесь и сейчас всё ещё длилось негласное перемирие.
— Подозреваю, с Ольгиной лёгкой руки ты скоро обзаведёшься обширнейшей клиентурой, — прервал он затянувшееся молчание. — Готова к такому?
Полина растеряно осмотрела разноцветную армию своих кулинарных творений.
— Даже не знаю…
— Знать не нужно.
