Автор
В тёмном зале, усыпанном позолотой и отделанных деревянными панелями стенами, я чувствую себя заинтригованной. Комната напоминает средневековую библиотеку, где воздух плотнее обычного, словно там живёт дух прошлого. Я не сразу сообразила, что это шутка — мой дед Георгий Александрович сидит в кресле, а я сама тайно встречаюсь с человеком, чьё имя мне пока неизвестно....
В голове у него ещё звучал едкий смешок его незрелого эго, высмеивавший такое вот раболепие, но телу было плевать на всякие попытки его пристыдить.
За ожидавшую его плату он был готов подчиняться.
Глеб склонился к её ждущим губам и почти ожидал, что она отстранится. Но жена охотно встретила его жажду, а ладошки на его груди сжали влажную ткань в кулачки.
Реакция оказалась незамедлительной.
Его язык скользнул меж её губ, и он едва не заурчал от удовольствия. Молнии продолжали пронизывать тело. Все ощущения обострились до невозможности.
Напряжение росло с космической скоростью.
Поэтому он прервал поцелуй, схватил её за руку и потащил за собой. Иначе ей грозило стать его жертвой прямо там, на кухонном столе, посреди измятых в хлам кексов.
На втором этаже он подхватил её на руки, ногой распахнул двери своей спальни и каким-то чудом нашарил включатель — комнату залил мягкий свет ночников.
О ком бы она ни думала, с кем бы до этого ни была… он заставит её забыть обо всех, кто был у неё прежде, даже в мыслях.
И горечь прежних его размышлений смыло этим простым и единственно верным решением. Не важно, кто у неё был до него. Важно, что после него никого уже не будет.
Его пальцы вслепую нащупали продольную молнию на спине, и спустя миг спорхнувшее с плеч домашнее платье полетело на пол, заставив его задержать дыхание.
Она возилась с пуговицами его рубашки, пока он нетерпеливо освобождал её волосы от многочисленных шпилек, и когда густая волна рухнула ей за спину, медленно выдохнул, зарылся в них пальцами, чуть оттянул вниз, вновь находя её губы.
Всё летело в тартарары. О прелюдии придётся забыть.
Он возьмёт её прямо сейчас, иначе…
Она дышала часто и тяжело, когда он уложил её на постель. Силилась что-то сказать, но он закрыл ей рот поцелуем.
Остатки одежды полетели на пол, и его буквально жгло прикосновение к её обнажённому телу.
Она больше не пыталась заговорить и лишь постанывала, и это выводило его желание на новую высоту.
Долго и нежно — потом. Сейчас — утолить эту дикую жажду. Ей это нужно так же, как и ему.
И он почти в ней, но… мир затормозил болезненно резко.
Препятствие.
Глеб вытаращился в её распалённое желанием лицо, закушенную нижнюю губу…
Да не может этого быть.
— Это… это что, пластика? — и собственный хриплый шёпот выводит его из транса. Слишком поздно он понял, что озвучил свой шок.
Голубые глаза таращатся на него в ответ.
