Автор
В тёмном зале, усыпанном позолотой и отделанных деревянными панелями стенами, я чувствую себя заинтригованной. Комната напоминает средневековую библиотеку, где воздух плотнее обычного, словно там живёт дух прошлого. Я не сразу сообразила, что это шутка — мой дед Георгий Александрович сидит в кресле, а я сама тайно встречаюсь с человеком, чьё имя мне пока неизвестно....
Уваров, заложив руки за спину, прогулочным шагом приблизился к тумбе и обошёл её по дуге, рассматривая меня и моё платье. Будто я не живой человек, а неодушевлённый экспонат, манекен с нацепленной на него заготовкой.
Холодный, бесстрастный взгляд опытного оценщика.
— То есть… я за это плачу свои деньги?
Вопрос… неожиданный. Если честно, я понятия не имела, кто за всё это платил. Кто платил за что бы то ни было. Алексей Георгиевич снял с меня как минимум одну обязанность, преследовавшую меня всю мою сознательную жизнь, — приказал забыть о деньгах.
— Я… понятия не имею, — честно призналась я, на время позабыв даже, как я его ненавижу. — А что… что, с ним что-то не так?
И я невольно опустила взгляд на пышную белоснежную юбку, красивыми складками опускавшуюся до самой тумбы.
— Выглядит… скучно.
Я уставилась на него, позабыв, как приятно под пальцами струилась дорогущая ткань.
— Это корсет?
— Что?
— На тебе корсет?
— Н-нет. Нет на мне никакого корсета.
В чёрных глазах промелькнуло нечто странное — тёмное и опасное. Но через мгновение пропало, будто и не бывало. В лицо он мне посмотрел уже с привычной скукой во взгляде.
— Наверное, неудивительно.
— Неудивительно — что?
— Что платье сидит так несуразно. Ты для него слишком тощая.
Я сглотнула. Ну и сволочь же…
— Если… если платье настолько невзрачное и… и тебя его оплата обременяет, я сегодня же позвоню Алексею Георгиевичу…
— Уже научилась клянчить деньги у старика? — оборвал он меня, чёрный взгляд помрачнел.
Этого хватило, чтобы гнев застлал мне глаза, окрасив мир в красное:
— Мне тебя жаль, если в вашем мире богатых и знаменитых все жёны такие. Но, наверное, и неудивительно. Падение нравов среди богачей — обычное дело.
Чёрный взгляд впивался в меня — пытался зацепить, словно когтем:
— По-прежнему ревнуешь к Марго, которая греет мне постель вместо тебя?
Перед глазами теперь натурально плясали кровавые мальчики:
— Ах ты ж…
— Какие наставления дал тебе дед? — перебил он меня тоном, не допускавшим возражений.
Я невольно проглотила остаток своей оскорбительной фразы:
— Что?..
— Проблемы со слухом?
— А у тебя с головой? — огрызнулась я наконец.
