Автор
В тёмном зале, усыпанном позолотой и отделанных деревянными панелями стенами, я чувствую себя заинтригованной. Комната напоминает средневековую библиотеку, где воздух плотнее обычного, словно там живёт дух прошлого. Я не сразу сообразила, что это шутка — мой дед Георгий Александрович сидит в кресле, а я сама тайно встречаюсь с человеком, чьё имя мне пока неизвестно....
— А разве кто-нибудь в своём уме захотел бы пойти за такого, как ты?!
И мне, кажется, удалось, метнуть достаточно увесистый камушек, пустивший трещину по этому фасаду мрачной невозмутимости.
Уваров вынул руки из карманов брюк и шагнул ко мне. Я невольно отступила назад, приподнимая подол платья, чтобы не путался под ногами.
— То есть вчерашняя сирота без гроша за душой воротила бы нос от подобного брака?
— Это омерзительно, — я отступила ещё на шаг, — омерзительно всё мерить деньгами.
— Неужели? И где бы ты сейчас была без денег своего деда?
— Да какая тебе разница! — рявкнула я.
Не знаю, как он это сделал. Зато знаю, насколько неуклюжей и медлительной оказалась я. Уваров в мгновение ока уничтожил расстояние между нами, и опомнилась я только когда его пальцы впились в мои руки повыше локтей.
— Тошно? — переспросил он до странности низким голосом.
Я горела. Голова шла кругом. От него пахло каким-то безумно приятным парфюмом, и это совсем не вязалось с тем, что я сейчас к нему чувствовала. Это несправедливо! Мне не должен нравится его парфюм!
— Тошно, — процедила я, — до умопомрачения.
Он изучал моё лицо с методичностью следователя на допросе:
— Многое отдал бы, чтобы узнать, что ты скрываешь за этими взрывами праведного гнева, маленькая Канатас. Какую интригу плетёшь и что тебе за её успех пообещали.
— Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — все мои попытки вырваться ни к чему не привели. — Ты просто чёртов параноик, вот и всё.
— Я жив благодаря тому, что ты зовёшь паранойей."
"— И очень жаль! — слова слетели с моего языка прежде, чем я смогла его прикусить.
Он замер на миг, но потом совершенно неожиданно усмехнулся:
— Порой я тоже так думаю.
Я невольно сглотнула. В его голосе звучала странная горечь, но он не позволил мне на ней сосредоточится, скользнул взглядом по вырезу моего платья и напомнил:
— Но сегодня я жив.
— Требуй это от своей рыжей подруги, — прорычала я. — Она перед тобой не только разденется, но и ноги раздвинет. А я ни того, ни другого делать не буду!
Какое-то время мы меряли друг друга взглядами. А потом Уваров вдруг отступил.
— Предлагаешь мне нашу первую брачную ночь провести с любовницей?
Я открыла рот, и закрыла его, не зная, что сказать.
