Автор
В тёмном зале, усыпанном позолотой и отделанных деревянными панелями стенами, я чувствую себя заинтригованной. Комната напоминает средневековую библиотеку, где воздух плотнее обычного, словно там живёт дух прошлого. Я не сразу сообразила, что это шутка — мой дед Георгий Александрович сидит в кресле, а я сама тайно встречаюсь с человеком, чьё имя мне пока неизвестно....
— Серж, отвали, — раздалось у меня над головой, и я вздрогнула от угрозы в его низком голосе. — И протрезвей. Только по пьяни можно желтушную прессу цитировать.
— Ну… ну пардон.
И Серж уже хотел ретироваться, но Уваров его становил.
— Не так быстро. Извинись. Как положено.
Гость рассыпался в тысяче извинений, чем окончательно меня смутил.
Когда званые посиделки наконец-то завершились и довольные гости разъехались по домам, Уваров молча сопроводил меня до дверей моей спальни.
И как бы я к нему ни относилась, не могла проигнорировать тот эпизод.
— Спасибо. За то, что пришёл на помощь.
Но на меня сейчас смотрел прежний Уваров — мрачный и отстранённый:
— Благодарности ни к чему. Ты носишь моё имя. И я этим именем дорожу. Ты ведь Канатас по крови. Должна это как-нибудь чувствовать, верно?
Он не стал дожидаться моего ответа. Развернулся и пошагал в свою спальню.
«Должна это чувствовать»?..
И что эти слова должны означать?
Глава 27
Вчерашний день плавно перетёк в сегодняшний, а он до сих пор переваривал услышанное от Андрея.
После их разговора Глеб даже подумывал отменить ужин. Не был уверен, что сможет весь вечер прикидываться, будто всё по-прежнему, когда игра грозила вот-вот полностью изменить свой ход.
На носу важная сходка конкурентов. Им самое время заняться пиаром своей «счастливой семейной жизни», а тут… такое.
Девчонка сама-то в курсе, что она, возможно, и не Канатас вовсе?
И как бы ему ни хотелось повесить всех собак на неё, не выходило. Ну не чувствовалось в её поведении фальши.
Либо перед ним искренне уверовавшая в своё происхождение девчонка, либо отчаянно жаждавшая в него верить, либо настолько искусная интриганка, что притворялась даже во сне.
Он на своём веку повидал лжецов и лицемеров. Он мог сколько угодно её подозревать, но утверждать наверняка… нет, не стал бы.
Да и какая особенно разница, если есть способ проверить. Если есть способ точно узнать.
Глеб мерил шагами библиотеку первого этажа, время от времени рассматривая через французские окна парковую лужайку — там сегодня вовсю трудились садовые работники, готовя парк к осени.
Тест нужно, конечно же, провести. Чего ждать?
Врубить прослушку по полной, провести тест — и всё! Всё будет кончено. Правда выйдет наружу. И она может оказаться разной. В его пользу и не в его. Вот только какая она, эта правда, которая в его пользу?
С другой стороны, большая ли разница? Даже если представить… Канатас сделал её своей внучкой.
