Автор
Героиня застает своего жениха с другой женщиной. Их отношения рушатся в момент предательства. Теперь ей предстоит выбрать: простить любимого или навсегда разорвать все связи. История о боли, гневе и возможности второго шанса в любви.
Муж обнаружился именно там — на кухне. И не просто на кухне, а на моей кухне. Он преспокойно сидел за столом и, задумчиво уставившись в пустоту, поглощал мой персиковый коблер.
Штука, простейшая в приготовлении, но оттого не менее вкусная. И он, между прочим, мне удался, потому что даже выглядел довольно прилично.
Только его бы, конечно, не просто так-то жевать…
— Его… его вкуснее с мороженым, — брякнула я и только потом уже сообразила, что проговорила всё это вслух.
Уваров обернулся, полоснул по мне взглядом. Я невольно прикусила губу и спрятала взгляд. Но совсем не потому что смутилась.
Нет, всё было гораздо, гораздо хуже. И я только сейчас это поняла.
Я будто бы… мне будто бы не хватало его присутствия в доме. Не его самого, нет, боже упаси! Просто… дед был прав. Мы, может, так до сих пор и не ладили, но с хозяином в доме себя невольно ощущаешь спокойнее."
"Я постаралась поскорее отогнать прочь бредовые мысли и объяснила:
— Не хотела мешать. Просто слышала, как ты приехал.
Не сводя с меня взгляда, он опустил ложку на бортик формы:
— Не мешаешь. А мороженое у тебя есть?
Я… не ожидала такого. Скорее ждала, что он отпустит новый язвительный комментарий по поводу моих кулинарных «шедевров».
Но, сама себя удивив, прошлёпала к холодильнику и достала из морозильной камеры ведёрко чистого сливочного пломбира. Вынула ложку для мороженого и плюхнула пару шариков прямо на коблер.
— Спасибо, — Уваров снова схватился за ложку, зачерпнул всего по чуть-чуть и отправил в рот.
Я не стала следить за его реакцией. Сунулась в ведёрко с обычной ложкой и принялась жевать ледяное мороженое.
— Как называется эта штука?
Я покосилась на стремительно пустевшую форму:
— Коблер. Персиковый.
Он помолчал, и какое-то время мы жевали в полнейшей тишине.
— Может, если я подсуну Кононову такой вот коблер, он перестанет любить мне мозги и продаст свой участок, — пробормотал Уваров, и в его голосе звучала такая усталость, что я невольно подняла на него взгляд. Прежде он никогда не позволял себе говорить в моём присутствии о делах и уж тем более обнаруживать передо мной пусть даже секундную уязвимость.
Да по пути ещё и хвалить мою стряпню… Разве так должны действовать на богачей безудержные столичные увеселения?..
Честно сказать, он и не выглядел-то «увеселённым» — скорее уж очень измотанным.
Странно.
— А… кто такой Кононов?
Не ожидала, что Уваров ответит. Но он снова меня удивил:
— Владелец земельного участка в интересующей меня зоне.
