Автор
Внутренняя атмосфера книги "Измена. Не возвращай нас" наполняется настороженностью и секретными переживаниями, когда ты случайно слышишь разговор супругов за закрытой стеклянной дверью. Героиня не знает, что слышит или почему так тревожно гадает о будущем, но холод и нервозность в ее чувствах говорят о том, что она на пути к большому的秘密у....
— Там бабули ругаются. Говорят, что все плохо... — тихо прошептала Лина и свела бровки на переносице. Губу нижнюю прикусила снова.
— Они скоро поедут по домам, не переливай, — легко отозвался Олег, даже не посмотрев на дочь, которая видимо тоже стояла и ждала объяснений.
— Поэтому, родная, чтобы уехать с бабушкой и дедушкой, нам надо собрать вещи, — сказала я наблюдая за дочерью и за тем как у нее резко затряслись губы, а кулачки дернулись вниз. По детской привычке Лина чуть не топнула ногой, но вовремя одумалась.
— Зачем? Зачем нам с ними уезжать? — спросила дочь, переведя взгляд на отца.
Олег вскинул бровь и посмотрел на Лину, а потом признался.
— Вам необязательно уезжать, милая, — сказал он и присел на корточки. Он провел дочери по руке и потом тихонько потрогал кончик носика.
— Но мама... вещи... — Лина надула щеки и посмотрела растерянно на меня.
— Просто мы с папой решили, что нам с тобой лучше уехать в городскую квартиру, родная... — призналась неуверенно я, потому что подозревала, что Олег просто не даст мне ключи и скорее всего сегодня ночью мы перекантуемся у моих родителей.
Дочка всхлипнула.
— Мам, мам.
— позвала она, шагнув от отца ко мне в гардеробную. — А можно не уезжать?
Я развернулась к Лине и поймала ее напуганный взгляд.
Сердце сдавило ободком отчаяния.
Дети мои в чем виноваты, что их отец изменник?
— Родная, мы с папой... — начала я нервно. — Мы просто хотим пожить отдельно...
Это было подло врать ребенку, но я не знала, как, не погружая ее в подробности всего еще что-то объяснить.
— Но тогда, мам... — Лина вытерла нос рукавом платья. — Мам, я хочу с папой остаться.
5.
Прозвучали самые страшные слова для матери.
Нет. Рациональная часть меня твердо объясняла, что Лина уже взрослая и сама вправе выбирать с кем ей быть. И так же напоминала, что я не вправе ограничивать общение дочери с отцом, но материнское сердце чувствовало предательство.
Это же моя дочурка, которая боялась садика и с криками не желала туда идти, а причитала по дороге:
— Мамочка, любимая моя, хорошая.
Это же моя плоть и кровь. Мое сердце, моя душа, которая сейчас исчезала и бросала меня...
— Олег, — хрипло сказала я, пытаясь совладать и с болью внизу живота и с шоком, который навалился на меня. — Мне надо пару минут.
— Ты настроишь ее против меня, — хмыкнул холодно муж и потер подбородок.
— Нет, я просто.
