Автор
В дыхании Ромины замерла жизнь: она бежит к своей неназванной семье на коляске, словно вырвавшись из бездны. Слезы застилают глаза, но она не может остановиться — каждое шагу угрожает обнаружение. Эта необычная история о любви и измене, где жизнь девушки оказывается на грандиозной мелодраматической сцене....
– Да что с тобой такое, сын? Ты вообще понимаешь, кто перед тобой?
– Вроде Варвара Оболенская, или ошибаюсь?
– Не паясничай, Алекс!
– Не разговаривай со мной как с ребенком.
– Что с деньгами? Ты хочешь довести меня до сердечного приступа? Этого добиваешься?
– Я решил, что у тебя есть собственные средства, – поднимаю взгляд от бумаг, осознавая неизбежность разговора.
Мать никогда не отступает, все закончится в любом случае конфликтом. Чем быстрее дам ей то что она хочет – то бишь объяснения, тем быстрее смогу вернуться к делам.
Наконец удалось взять себя в руки. Как ни странно, катализатором моего «выздоровления» стал еще один разговор с Еленой, когда они с Робертом заявились в мою квартиру без приглашения. Открыл дверь, голова раскалывалась с похмелья, очень хотелось «послать» родственничков куда подальше. Только малыши, один на руках брата, другой у его жены, остановили меня от грубости. Не смог захлопнуть дверь перед их носом.
– Если тебе так плохо без нее, почему не ищешь? – Елена смягчилась. Навела порядок на кухне, начала готовить суп. Она как танк – если что решила, бесполезно сопротивляться, уверять что я в состоянии вызвать клининг.
– Она сделала свой выбор.
– Ты серьезно?? Ты не оставил ей никакого выбора, Оболенский! Ты хоть понимаешь, что она не хотела уезжать.
Елену аж трясет от ярости, а я впадаю в ступор.
На Ромину напали? Хотели похитить? Кто посмел даже просто подумать о подобном? В городе все знают мое имя. Никто не рискует проявить неуважение, не говоря уже о подобном?
– Почему ты раньше не сказала? – вскакиваю резко. – Где были твои мозги??
– Мои? Оболенский, ты пил беспробудно! Женой интересовался только будучи мертвецки пьяным, звонил мне, слова не мог внятно произнести! Я… мне кажется я тебе говорила, – хмурится.
