Клеймо на коже и шрам на душе — это не просто эстетические особенности, они символизируют внутренний конфликт героини. После утренней пробежки бодрость отсутствовала, зато осталась решительность перед экзаменами. В запотевшем зеркале она думает: как лучше преуспеть в этих испытаниях и что заставляет её искать гармонии между жизнью на каникулах и будничными обязанностями....
Да, у каждого есть несколько документов личности. Один внутриклановый — настоящий. Второй липовый. Ну и с людьми мы стараемся меньше контактировать.
— А власти? Вы же бизнесмен. Оформление земельных участков, легализация бизнеса. Я не очень в этом разбираюсь.
— А кто тебе сказал, что людьми правят люди? — мужчине явно нравилась моя реакция на его ответы-вопросы. — Вот, например, Глеб Александрович у нас губернатор нашего края. Да, Глебушка?
В шатёр как раз вошёл один из отцов тройни.
— Кристина, тебя ещё не заговорил наш друг?
— Нет, очень познавательно, — мотнула головой, пряча улыбку.
Уголок воротника рубашки губернатора оказался пожёван младшим Астаховым. Это во сколько же лет Виктория Андреевна родила Димочку? А фертильный возраст у волчиц до которого длится?"
"Меня распирало от любопытства. В голове закружилось сто тысяч вопросов. А кто отец тройни? Или сразу двое? Ведь это вполне возможно с точки зрения медицины. Хотелось разобраться в физиологии оборотней. А где взять знания на этот счёт? Есть ли соответствующая литература? И что там за новая клиника? Новейшее оборудование? Уже хочу посмотреть и поработать!
— Я приму ваше предложение, господин Корнуэл.
— Называйте меня по имени, Кристина. Филиппом. Мы ведь одна семья.
— Кристина, нам пора присоединиться к главному столу, — Глеб Александрович подставил мне локоть, предлагая следовать за ним. — Сейчас сделают объявление о датах вашей с Русланом и Николь свадьбах.
Глава 30. Особенная ночь
По телу прошёл нервный озноб, стоило услышать, куда меня зовут и зачем.
Вдруг я не сдержалась и нервно хихикнула, вспомнив угрозу отца про вдовство.
— Нервничаешь? — он наклонился ближе к моему уху, когда спрашивал.
— Нервничаю, — поджав начинающие дрожать губы, оглянулась по сторонам, выискивая родителей. Но на улице их не было.
— Всё будет хорошо, малышка, — Глеб Александрович подбадривающе похлопал меня по руке, которой я вцепилась в его локоть. — Тебя никто не обидит.
Родители нашлись под тем самым навесом, куда мы пришли.
