Клеймо на коже и шрам на душе — это не просто эстетические особенности, они символизируют внутренний конфликт героини. После утренней пробежки бодрость отсутствовала, зато осталась решительность перед экзаменами. В запотевшем зеркале она думает: как лучше преуспеть в этих испытаниях и что заставляет её искать гармонии между жизнью на каникулах и будничными обязанностями....
Виктория Астахова представила ему только меня, остальных женщин Вожак знал.
Во время моего представления случилась неприятность. Альфа шумно втянул воздух в моём направлении и снисходительно посмотрел на Викторию Андреевну."
"— Слышал, что ваш старший сын Руслан ушёл в свою стаю. Такому слабому Альфе доверять оборотней — верх безрассудства, — мужчина пренебрежительно скривился. — Сожалею. Вы, женщины, склонны потакать своим чадам. И вы, Виктория, только подтвердили, что исключений не бывает.
Слова мужчины были оскорбительными для свекрови.
— Во мне ты тоже сомневался. Рассуждать о слабости или о силе Альфы можно только после поединка. Тебе ли не знать, Герман.
— Зачем такие крайности, Виктория?! Мой нюх меня никогда не подводил. Запах твоей невестки мне всё рассказал. Её муж не покрывал очень долго, — оборотень прикрыл глаза. Ещё сильнее втянул воздух. — Даже не берусь сказать, когда в последний раз.
От подобных слов, напрочь выбивающих из колеи отсутствием такта, меня кинуло в жар. Да, меня отец предупреждал, что запах Руслана на мне слабый, и тактильного контакта маловато для демонстрации посторонним оборотням. Но я не думала, что по запаху супружеской метки другие оборотни оценивают силу мужчины.
— Достаточно знать, что на то есть причины, — резко ответила свекровь.
— Ты сама лезешь в мою постель, но тебе не нравится, когда это касается твоей семьи, Виктория. Где же справедливость? — Альфа картинно развёл руки в стороны. Играл он на публику хорошо, но я чувствовала, насколько он раздражён и зол из-за того, что ему приходится уступать. — Может быть, в следующем году соглашусь на поездку.
— Я подумаю, чем тебе помочь, — Виктория качнула головой в сторону Алевтины Олеговны. — Кристина, займись делом.
Задерживаться возле рыжего Германа желания не было, и я быстро пошла в сторону своего руководителя. Алевтина беседовала с местной женщиной. У той были чёрным подведены глаза и сочно накрашены губы. Она была очень красивой, но взгляд колючий, неприветливый.
