Клеймо на коже и шрам на душе — это не просто эстетические особенности, они символизируют внутренний конфликт героини. После утренней пробежки бодрость отсутствовала, зато осталась решительность перед экзаменами. В запотевшем зеркале она думает: как лучше преуспеть в этих испытаниях и что заставляет её искать гармонии между жизнью на каникулах и будничными обязанностями....
Я тогда впервые приехала сюда погостить на каникулы со Светой и своими родителями.
Зинаида Михайловна была молодой бабушкой — всего-то пятьдесят восемь лет, ещё даже не пенсионерка по возрасту. Я с удивлением отметила, что за три года моего отсутствия она и не изменилась вовсе. Всё такая же красавица: русая коса до пояса, голубые глаза зорко смотрят на внуков, и фигура отнюдь не поплывшая, но такая мягкая. Она вся была уютная, как и её дом.
Меня заметили.
— Ах, Кристина, внученька! Приехала, наконец-то! — глаза Зинаиды Михайловны вдруг влажно заблестели.
— Бабушка! — вскрикнула и вдруг расплакалась от переполнявших меня чувств.
— Ой, деточка. Ну, ты чего?! — женская ладонь мягко гладила меня по голове. Со спины прижалась Светочка и тоже захлюпала носом.
— Соскучилась, — переводя дыхание, призналась и сквозь слёзы рассмеялась. — Свет, а ты чего ревёшь?
— За… за компанию!
* * *Окончательно успокоились мы со Светой у себя в комнате. Зинаида Михайловна наказала нам устраиваться и выходить на кухню ужинать. На исходе был пятый час пополудни.
Я переступила порог и словно провалилась в своё детство. Даже перед глазами мелькнуло видение нас со Светой маленьких.
Деревянный сруб стен, покрытый лаком. Через окно виден огород.
— Хорошо, что ты уговорила меня поехать с тобой, — широко улыбнулась, осматриваясь по сторонам.
Наши сумки уже были в комнате, но разбирать их вот прямо сейчас не хотелось.
— Свет, а сумку поднести к шкафу не пробовала? — фыркнула смешливо, глядя, как подруга остановилась и наконец-то осмысленно посмотрела на сумку.
— Тьфу, ты! — в сердцах плюнула та и уселась на свою кровать, напротив меня, отзеркаливая мою позу.
