Клеймо на коже и шрам на душе — это не просто эстетические особенности, они символизируют внутренний конфликт героини. После утренней пробежки бодрость отсутствовала, зато осталась решительность перед экзаменами. В запотевшем зеркале она думает: как лучше преуспеть в этих испытаниях и что заставляет её искать гармонии между жизнью на каникулах и будничными обязанностями....
У меня сердце обмерло от испуга и я в ужасе прижалась спиной к прохладному камню, высматривая в шаговой доступности камень или палку для обороны.
В мыслях пролетел не один сценарий, как меня кидается и загрызает волк! Убежать от хищника невозможно!
Очень крупный чёрный волк смотрел на меня в упор. Дикий зверь замер, вытянувшись в струну, будто для стремительного броска, но почему-то медлил.
Волчий взгляд казался разумным. Я знала, что дикому зверю нельзя смотреть в глаза! Но оторваться не могла.
И вдруг зверь весь обмяк, упал на лапы и, скуля, как большой пёс, пополз к мои ногам. Его треугольные уши, прижались к крупной голове, а хвост оказался зажат где-то под пузом.
Собственный страх растворился в растерянности. Я внимательно наблюдала за крупным хищником, не понимая, что ждать от него в следующую минуту. Его поведение было странным до ужаса!
В мечущихся мыслях мелькнуло знание: дикие звери могут выходить к людям, если им нужна помощь!
— Волчонок, тебе нужна помощь? — негромко спросила, справившись с волнением.
Волк был настолько крупный, что когда он подполз ко мне, его голова оказалась на уровне моей талии. Прижатые уши, казались бархатными, и я робко прикоснулась к левому уху. Под моей рукой волк крупно вздрогнул, испугав меня до чёртиков. Отдёрнув руку, закусила губу, чтобы не вскрикнуть и не спровоцировать хищника. Вжалась спиной в твердыню, но взгляд от животного не отвела.
Зверь снова заскулил, мелко перебирая согнутыми передними лапами, подползая так близко, как это возможно и вдруг лизнул длинным гибким языком мои пальцы.
По натянутым нервам прострелило импульсом. Внутри всё перевернулось, будто бы я на качелях сделала «солнышко». Я сглотнула пересохшим горлом и снова спросила:
— Где у тебя болит?
Волк резко вскинул лобастую голову, становясь ещё выше и заглянул в глаза. Уши его встали торчком. Головой он повёл в сторону, оскалившись, коротко рыкнул.
Теперь я могла его рассмотреть во всей красе, не испытывая естественного страха перед хищником. Вот почему-то я точно знала — не обидит.
Волк действительно выглядел не совсем здоровым. Его чёрная шерсть имела светло-серый подшерсток. Она местами торчала клочками, была тусклой. Ещё и рёбра выпирали.
