Мимо нее туда-сюда бегала Стелла, истерично заламывая руки. Они проспали, и теперь Стелла в быстром темпе собиралась на работу, где ее точно ждал выговор.
Диана же сидела в оцепенении, кудрявые волосы рассыпались на белым плечам, короткая сорочка задралась, открывая длинные ноги. Ей казалось, что ее душа замерзла, покрылась тонкой корочкой льда, спрятав все чувства внутри. А тело болело, словно ее били вчера весь день палками, каждая клеточка ее красивого тела молила о пощаде. Хотелось упасть и больше не вставать. Раздрай в душе и теле. То, чего хочет тело, отвергает голова, а душа молчала, покрытая изморозью и уливаясь слезами.
— Ничего не чувствую, совсем ничего, — тихо повторяла она.
— Это откат, отпустит, — механически кинула ей Стелла, пробегая мимо.
— За что они со мной так? Что я им сделала? — бубнила Диана.
— Ди, не надо было дома сидеть, устроилась бы на работу, у тебя были бы другие интересы, Боря не смог бы тебя сломать под себя, прогнуть, заставить служить ему.
— Стелл, но ведь он сам так хотел, а потом мама говорила…
— Ди, учись уже жить своим умом. А то у тебя: так сказала мама, так захотел муж, так нужно делать. А где: я хочу, я буду, мне надо? Тебя за эти годы просто не стало, смыли тебя в унитаз твои родные. Ты же растворилась в своем Боре. Конечно, не спорю, вначале он был очень интересный мужчина, даже я на него засматривалась. Но потом, он превратился в чмо не достойно тебя. И вообще, бери свой загранник и уезжай отсюда.
Стелла сорвалась с места с криком: Я опаздываю, будешь уходить, захлопни дверь.
И вылетела из квартиры, словно баба-яга на метле.
Ди осталась в полном одиночестве.
Она сидела на разворошённой постели. В квартире было тихо. Из окна падал яркий солнечный свет, образуя в центре комнаты светлый квадрат, в котором танцевали пылинки.
Она встала и прошла на кухню. На автомате щелкнула кнопкой кофе машины, та утробно заурчала, выплюнув порцию приятно пахнущей жидкости. Ди посмотрела на телефон, она вчера зачем-то его кинула на кухонный стол. Темный экран вызвал неприятные ассоциации, телефон был выключен с вечера, чтобы никто не мог ей позвонить. Это своего рода рубеж, что отрезал ее от прошлого, разделил ее жизнь на «до» и «после».
Стелла правду сказала, надо бежать. Куда? Это уже вторично, главное уехать из страны сейчас.
В груди запекло. Она никогда больше не позвонит маме? Не прогуляется по улицам так любимого ею города.
Ди сидела на стуле в полной прострации.