Автор
Нина Евгеньевна?.. Секретарша из кабинета мужа смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Он занят, говорит секретарша, но я чувствую напряжение в каждом шаге по коридорам корпуса — дрожь руки и тревожное сердце. Нервничаю, голос спокоен, но дыхание — неровный.
Похоже, «Измена. Осколки нашей любви (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Глава 32
— Как некрасиво, Нина Евгеньевна, обвинять меня чёрт знает в чём, а потом пытаться сбежать, — Алекс склонился к её виску. — Сожалею. Но отпускать вас посреди разговора я не намерен.
Зачем он это делал?
Он ведь не собирался ни пугать её, ни выговаривать ей, ни уж тем более винить за случившееся.
И он уж точно не собирался распускать руки.
Но она собиралась сбежать.
А он не готов был прерывать разговор.
К тому же его это бесило.
Всё это.
Приезд Егора и его наглой шлюшки, бредовые оправдания брата, полуобморочное состояние Нины и его собственная слепота во всей этой ситуации.
Но стоило честно признаться себе самому — до некоторых пор его эта слепота устраивала.
Устраивала ровно с того момента, как он увидел её в этом чёртовом подвенечном платье.
С тех пор ничего не замечать было легче и проще.
— Отпустите меня, — прошептала она, и он услышал в её голосе слёзы. — Отпустите, пожалуйста.
— Нина, почему мы с вами никогда не общались?
Она замерла, очевидно, растерявшись от его вопроса. Он и сам удивился, что эти слова слетели с его языка.
— П-почему?.. Вы у меня это спрашиваете?
На все двести процентов заслуженный упрёк.
— Вы никогда не стремились наладить со мной диалог, — он пытался отвлечься от мыслей о том, что его пальцы почти касаются её кожи под задравшимся свитером. — Очевидно, вас совершено не волновало, что я о вас думаю.
— Вы пытаетесь переложить вину на меня?..
— Вы очень плохо меня знаете, если так думаете. Я пытаюсь разобраться в нашей непростой ситуации.
— Вы думаете, она настолько сложна, чтобы в ней разбираться?
Она говорила с лёгким придыханием, и Алекс гадал, чем оно вызвано. Испугом, оттого что он позволил себе неслыханную вольность и по-прежнему её не отпустил, или волнением? Волнением, которое необязательно могло быть спровоцировано одним лишь испугом.
— Если бы вы задали этот вопрос примерно неделю назад, я бы ответил, что определённо не стоит.
— Иначе, чем?..
— Чем то, как я всё себе представлял.
— Вот как… — тихо отозвалась она. — Значит, я не ошибалась. Вы, конечно, нарисовали себе некий образ. Вы ведь меня тоже не знаете. Вы меня себе вообразили.
Если бы Нина Евгеньевна когда-нибудь вдруг узнала, что именно он порой себе воображал.
