Автор
Нина Евгеньевна?.. Секретарша из кабинета мужа смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Он занят, говорит секретарша, но я чувствую напряжение в каждом шаге по коридорам корпуса — дрожь руки и тревожное сердце. Нервничаю, голос спокоен, но дыхание — неровный.
Похоже, «Измена. Осколки нашей любви (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
К сожалению, он не мог этому сопротивляться.
И не хотел. К сожалению.
Глава 33
— Разве? — её голос неожиданно оказался куда ближе, чем он ожидал. — Разве у нас с вами вообще есть история?
Он сообразил — она подняла голову, пытаясь в темноте рассмотреть его лицо.
Она действовала неосторожно.
Их лица почти соприкасались.
— Довольно скудная, — признал он непреложный факт. — И это в первую очередь моё упущение. Я не собирался перекладывать ответственность за это на вас.
— Какое облегчение, — пробормотала она.
— Иронизируете.
— А даже если и так?
— Что ж, тогда это хороший знак.
— Разве?
— Вы как минимум отошли от произошедшего достаточно, чтобы позволить себе эту иронию.
Она не сразу ответила. Видимо, пыталась сверить его наблюдение с собственными ощущениями. И, кажется, на этот раз он удостоился её согласия.
— А ведь вы правы, — задумчиво протянула она. — Вот видите, я уже в порядке, и вы… вы можете меня отпустить. Потому что это всё как-то странно… Неправильно как-то.
Странно.
Но он не хотел подчиняться её в высшей степени логичной, разумной и правильной просьбе.
И не хотел докапываться до причин своего нежелания.
— Не уверен, что могу в полной мере вам доверять.
— Н-но… зачем бы мне врать? Может, я, конечно, и не могу похвалиться, что обрела стопроцентное равновесие, но всё-таки чувствую себя значительно лучше.
— Рад это слышать.
— Боялись, что вам придётся иметь дело с суицидальной истеричкой?
Внутренне он поморщился.
Интересно, что расспросы обычно касались состояния её сына. Этот упрёк всегда казался Алексу беспредельно абсурдным. Как можно упрекать мать в желании точно знать, как себя чувствует её ребёнок?..
— Я не боюсь ваших суицидальных наклонностей.
Он всего лишь иронизировал. Он был на двести процентов уверен, что она это точно поймёт.
Но в ответ… она всхлипнула. Потом снова. И снова.
— Нина?..
Она вдруг яростно замотала головой, красноречиво давая понять, что не в состоянии сейчас объясняться.
Кажется, наконец-то сказалось всё, что ей пришлось пережить.
Он выругался про себя.
Он не привык к общению с ней. А с Егором такая манера была чем-то самим собой разумеющимся.
