Автор
В горном ресторанчике перед свадьбой девочка чувствует тревогу и прячется от взглядов невест, чтобы немного расслабиться в уединенном уголке курорта. Ее длинное платье перехватывает дыхание, когда она незамеченной скользит в потаенную комнатку на окраине ресторана.
Кукольное личико прикрыто длинной фатой, но я вижу, что Алена будто бабочек взглядом ловит.
Херовый признак. Опять жена — наркоманка. Или с этой еще не все потеряно? Хотя, какая нахер разница, если она нужна мне только до неминуемой кончины Заболотского? Потом это уже будут не мои проблемы, значит и нехер себе голову забивать тем, что никак не относится к делу.
Вика вон вообще настаивает на том, что девчонку тоже надо будет устранить, когда наш акт мести будет исполнен. Ее план сумасшедший. Предлагает мне заделать Алене ребенка по-быстрому.
Но я не могу так. Во-первых, трахать эту малышку — уже само по себе на грани извращения: она же почти в два раза меня младше, в дочери годится. И это еще не говоря о том, что меня тошнит от мысли взять ее после собственного сына — это уже совсем за гранью. Так что детей мне от нее точно не ждать.
А во-вторых… убить ту, которую любил мой сын? Ту, что не меньше моего хранит в памяти воспоминания о нем?.
Я до сих пор помню, как он ласково звал ее Лялькой. А она его деловито «мой Роман». Ко мне же обращалась крайне редко, и почему-то всегда испуганным шепотом: «Дядя Руслан»…"
"Да у меня рука не поднимется ее тронуть. Это все равно как уничтожить еще одну частичку самого Ромы.
Так что я заполучу с ее помощью активы Болота после его смерти. И отпущу девочку.
Бросаю очередной контрольный взгляд на Алену.
Да и потом, наркоманка она или шлюха — это не мое дело, и уж точно не стоит ее жизни.
— Объявляю вас мужем и женой! — звучит голос свадебного регистратора. — Жених может поцеловать невесту!
Поворачиваюсь к Алене. Беру ее за плечи и разворачиваю к себе лицом. Она выглядит совсем странно. Как неживая.
Отбрасываю с ее лица фату. Слишком бледная.
— Эй, ты в порядке? — шепчу, обнимая ладонями ее лицо.
Поднимает на меня опустошенный взгляд:
— Я-я ведь… так сильно… любила.
У меня сердце замирает.
Неужели она и правда видит во мне Рому? Или это из-за того, что она под кайфом? Тогда ее можно понять. Я бы тоже не отказался, если бы смог увидеть его…
Подаюсь ей навстречу, зарываюсь пальцами в спутанные волосы, и осторожно касаюсь губами ее прохладного лба:
— Он тебя тоже. Очень любил. Девочка.
Чувствую, как она пошатывается.
