Я делаю несколько шагов вглубь комнаты. Даррен был прав, здесь все выглядит действительно неплохо. Они постарались на славу. Помещение вполне похоже на жилое.
— Покажите мне дитя, — говорю я.
Я должен посмотреть еще раз, должен удостовериться. Что если я ошибся? Нет, этого не может быть. Я не ошибаюсь. Никогда.
Но почему же я здесь?
Кормилица отходит в угол комнаты и достает младенца из люльки, завернутого в целый ворох тряпок.
— Вот она, — говорит девка с улыбкой, — ну просто ваша копия, князь Ивар.
— Я когда впервые увидела вас, так и подумала, что ребенок, должно быть, пошел в вас, а не в вашу покойную супругу. Говорят, она была очень доброй…
— Заткнись, — прерываю я девку и подношу факел поближе к лицу младенца. От треска огня младенец открывает глаза, а затем и рот, а потом щурится. Я мог бы поклясться, что глядя на меня, дитя улыбается. А в следующее мгновение начинает вытягивать крохотную ручонку, словно хочет потрогать мои волосы.
— Все дети на одно лицо, — жестко говорю я, пытаясь найти в чертах младенца хоть что-то похожее на барона Ридли.
Почему мое сердце так бьется?
— Дай нож, — говорю я распорядителю сухим голосом.
Он вынимает из ножен маленький острый клинок, больше похожий на нож для чистки овощей, чем на боевое оружие.
— Князь, — останавливает меня Даррен, — быть может лучше я?
— Твои руки дрожат, а ноги едва держат, — говорю я.
— Зачем вам нож? — спрашивает девка с ужасом прикрывая рот.
— что вы будете делать?..
— Держи младенца, крепче, — говорю я и прикасаюсь кинжалом к коже ребенка.
На коже тут же выступает крохотная капля крови.
Даррен уже держит на готове маленькую колбу, в которую я осторожно собираю несколько капель рубинового цвета.
— Перевяжите рану, — бросаю я, пытаясь не обращать внимания на крик младенца, отворачиваюсь, и выхожу из комнаты.
Когда Даррен дрожащими руками задвигает засов двери, я говорю ему:
— Найди мне кровоеда как можно быстрее.
И назначь встречу с Ридли на завтра.
12
Холодные брызги волн, разбивающихся о прибрежные скалы, даже отсюда, из прорехи в обивке повозки, кажутся обжигающе ледяными.
— Почти приехали, — восклицает мать Плантина, — скоро вы вступите в свою новую жизнь. Море не даст вам забыть о изменчивости бытия, а мертвый лес, научит вас смирению, которое лишь одно способно даровать вам искупление, заблудшие вы души.
