На кровати после долгих родов, глаза геройницы сияют как звезды. Однако это мирное состояние недолго: тревожные взгляды окружающих и предупреждения врача только усугубляют ее беспокойство. Только спустя долгое время она может проконцеровать, что все обошлось благополучно, но эта ночь оставит неизгладимый след в душе герояницы....
Старуха едва слышно смеется и я вижу, как блестят ее желтые зубы даже в сумраке.
— Потому что вы не люди, а насекомые. Жалкие грешницы, без которых мир будет только лучше.
— Ты знаешь кто я такая, — говорю я."
"— Тебя я трогать не буду. Тебя ждет кое что похуже, — с улыбкой говорит она и подбирается ближе, оскальызываясь на скользких камнях. — Чуть не упала, проклятье… Мне нужна эта жалкая шлюха. Я вспорю ей брюхо и выброшу в море, как выпотрошенную рыбу. Ты можешь не смотреть, если тебе неприятно. Но лучше отойди в сторону.
Вместо того, чтобы отойти, я загораживаю КЛем своим телом.
— Прежде чем убить ее, тебе придется убить меня, тварь, — бросаю я, задыхаясь от бессилия.
— Ты грозная соперница, высочество. — с усмешкой говорит мать плантина и отшвыривает меня сапогом в сторону.
Она наклоняется над телом Клем и замахивается, чтобы ударить ножом.
— Стой! — отчаянно кричу я, — чего ты хочешь? Только скажи, я сделаю!
Она останавливается и смотрит на меня своим злобным взглядом.
— То, чего я хочу, не в силах дать мне ни один человек. Море не принимает меня. Я вынуждена быть жалкой грешницей, я не угодна богу.
— И ты думаешь, что убийство Клем тебе поможет?
— Я служу. Это все, что мне нужно.
— Оставь ее, пожалуйста, я могу дать тебе то, что тебе нужно. Ты знаешь кто я, ты знаешь кто мой муж…
Я хочу вырвать из берега камень, чтобы швырнуть его в мерзкую рожу Плантины, но даже самые мелкие камни мне поднять не под силу.
— Ты никто, — усмехается она. — У тебя нет мужа, и нет имени. Ты просто гулящая девка, которую мы подобрали, чтобы очистить твою душу. Но мы ошиблись, ты оказалась неблагодарной.
Она плюет на камни и поворачивается обратно к Клем, чтобы закончить свое ужасное дело.
Собрав последние силы я подползаю к ней и окровавленными руками цепляюсь за ее темную церемониальную одежду. Она берет меня за горло, собирается ударить ножом, но в последний момент передумывает и просто отшвыривает.
Боль от удара о камни сокрушает меня. Мне кажется, что все мои кости переломаны. Из глаз тут же сыплются искры и дыхание перехватывает.
И тут я вижу в темноте два горящих желтым глаза. Знакомые глаза зверя. Его шерсть, черная, как уголь.
