Венецианская эпоха революционизирует военную тактику и политическую манеру, а история Александра Македонского раскрывается как призма света в дымке тьмы этого века. Измены, любовные страсти и завоевания на Имперском Поднебесном соприкосаются в этой исторической опере....
И все из-за того, что этот мужчина уцелел.
— Он сможет вызвать неприятности? — спросил Рафаэль.
Виктор продолжал наблюдать затем, как пожарные борются с огнем. Мужчина и женщина, закутавшись в одеяла, сидели на кирпичном парапете.
Судя по всему, они знакомы — и это беспокоило Виктора еще больше. Поэтому он ответил Рафаэлю коротко, но с непоколебимой уверенностью:
— Без сомнения.
Малоун пытался собраться с мыслями. Рядом с ним, закутавшись в одеяло, съежилась Кассиопея. От музея остались одни внешние стены, внутри выгорело все.
Ночной воздух наполнился запахом гари и еще одним — горьковато-сладким, тем самым, который Малоун вдыхал, будучи заточен внутри музея. К небу поднимались клубы дыма, затягивая грязной пеленой яркие звезды. К ним вперевалку — уже во второй раз — подошел грузный мужчина в грязно-желтой пожарной форме. Начальник экипажа.
— Вы рассказывали про какие-то диковинные машинки, распылявшие горючую смесь. От нашей воды горение только усиливалось.
— Как же вам удалось обуздать огонь? — спросил Малоун.
— Когда наши цистерны опустели, мы опустили рукава прямо в канал и стали качать воду оттуда. Это помогло.
— Соленая вода?
Все каналы Копенгагена соединяются с морем.
Пожарный кивнул."
"— В здании что-нибудь нашли? — поинтересовался Малоун.
— Никаких маленьких машинок, о которых вы рассказывали полиции.
— А возможно, и нет. Я ведь выкупался в канале.
— Верно подмечено. — Пожарный покачал головой. — Экспертов по расследованию поджогов это вряд ли порадует.
С этими словами толстяк пошел прочь.
Малоун повернулся к Кассиопее и приступил к допросу.
— Не соблаговолишь ли объяснить мне, что происходит?
— Ты должен был приехать сюда только завтра утром.
— Это не ответ на мой вопрос.
Пряди мокрых черных волос падали ей на плечи и обрамляли ее красивое лицо. Испанская мусульманка, она жила на юге Франции. Богатая, умная, отчаянная женщина, инженер и историк по профессии. Она сказала Малоуну, что приехала в Копенгаген вчера, и за этим приездом наверняка стояло что-то важное.
