Венецианская эпоха революционизирует военную тактику и политическую манеру, а история Александра Македонского раскрывается как призма света в дымке тьмы этого века. Измены, любовные страсти и завоевания на Имперском Поднебесном соприкосаются в этой исторической опере....
— И какое значение имеют те далекие события сегодня?
— Эли думал, что имеют, причем очень большое.
— А что думаешь ты?"
"Кассиопея сидела молча, словно не знала, стоит ли говорить о своих сомнениях.
— Ладно, — сказал Малоун, — расскажешь, когда будешь готова.
В голову ему пришла новая мысль, и он спросил Торвальдсена:
— А что с двумя оставшимися медальонами, которые находятся в Европе? Я слышал, ты спросил Виктора об этом. Наверняка теперь он отправится за ними.
— Тут мы их опережаем.
— Кто-то их уже забрал?
Торвальдсен посмотрел на часы.
— Надеюсь, по крайней мере один из них.
23
Амстердам
Стефани вышла из кафе и снова оказалась под дождем. Накинув на голову капюшон, она поправила в ухе микронаушник и проговорила в микрофон, спрятанный в рукаве:
— Отсюда только что вышли двое мужчин. У них то, что мне нужно.
— Они в пятидесяти метрах впереди, — последовал ответ. — Направляются к мосту.
— Задержите их.
Она нырнула в ночную тьму.
Направляясь сюда, Стефани прихватила с собой двух агентов Секретной службы, которых выпросила у президента Дании Дэниелса.
— Они вооружены, — сообщил один из агентов.
— В кафе у них были ножи, — сказала Стефани.
— А здесь — пистолеты.
По ее спине пробежал холодок. Дело оборачивалось скверно.
— Где они?
— На пешеходном мосту.
До ее слуха донеслись выстрелы, и она вытащила из-под плаща «беретту» — табельное оружие сотрудников группы «Магеллан».
Снова выстрелы.
Она завернула за угол.
Прохожие разбегались в разные стороны.
Пуля попала в витрину борделя, и ее стекло разлетелось брызгами.
Закричала женщина.
Мимо Стефани бежали перепуганные люди. Она опустила пистолет и спрятала его за спину.
— Давайте сделаем передышку, — проговорила она в микрофон.
— Скажите это им, — ответил один из агентов.
