– Ты так обо мне переживаешь?! – вдруг неверяще выдохнул он и схватил меня в объятия, прижимая к себе крепко-крепко, так, что я едва не задохнулась. – Ты… ты уже говорила об этом. Там, в доме. Но я не понял, не поверил… Понимаешь, мы с тобой когда, ну… познакомились, – Александр покраснел и смутился, но продолжил. – Все было так, как ты описала. Почти так. Ты не была для меня случайной девушкой на балу. Я влюбился в тебя задолго до предложения, как мальчишка. И ждал твоего первого появления на балу, чтобы сделать предложение. А до этого ты была слишком юна, и твои родители не принимали ничьи предложения руки и сердца. Они… очень старомодны. Но у меня всегда возникало ощущение, что ты… не была влюблена в меня. Ни капельки. Да, тебе польстило предложение от блистательного офицера. Но если бы тебя позвал замуж Жером, Пьер, Никс… ты так же согласилась бы.
Александр умолк, передыхая. Я же медленно выдохнула.
«Вот меркантильная су… гадина была эта Клэр!» – подумала я.
Но Александр помедлив, продолжил, вонзая этими словами уже кинжал в мое сердце и проворачивая его:
– Ты не скрывала своего отношения ко мне. Но ты права, я очень быстро отправился на войну. Но я никогда не забуду, как ты сказала мне, что ты по-настоящему влюбилась в меня в письмах.
– Письмах? – тупо повторила я, сжимая пальцы Александра.
Тот счастливо кивнул.
– Когда я ушел на войну от молодой жены, я решил, что должен писать тебе письма! И писал их… много-много длинных писем. Романтичных, нежных или просто, в которых говорил о себе. О том, чем дышу. Чем живу. Ты… отвечала редко. И гораздо суше, чем я надеялся. Но отвечала! И я не переставал писать тебе. Надеясь, что сумею растопить твое ледяное сердце. Помнишь, как я звал тебя в письмах иногда «льдышка Клэр», а ты смеялась и рисовала забавную мордашку вместо подписи?
Я сглотнула, чувствуя, как в груди у меня что-то шевелится. Что-то нехорошее, черное. Словно клубок змей из заповедника, что я видела на Земле.
– Помню, как ты ответила однажды, что ты влюбилась в меня после этих писем. Призналась! О небо, как я был счастлив в этот день! Стыдно сказать, в тот вечер наш отряд едва не накрыли ловушкой, а я… не мог перестать улыбаться. Даже думая о близкой смерти, я думал о том, что наконец-то завоевал тебя, моя милая Клэр.
Мои глаза защипали слезы. От глупой, неуместной ревности. А Александр, зар-раза, продолжил ворочать раскаленным кинжалом в груди, провоцируя змей набрасываться и кусать меня все сильнее.
