Автор
Главные героини стоят на грани выбора: идти по тихому пути или бросить все ради чужой любви. Встречают невероятное исчезновение, адреналин раскачивает их на пределе выносливости. С каждым днем угрозы растут, и героини оказываются в безвыходной ситуации.
— Он мне изменяет…
— Я же говорил, — Верховный Жрец усмехается и разочарованно хлопает себя по бедрам. — Что за день сегодня, а?
— Я хочу разорвать связь, — сжимаю кулаки. — Сейчас же.
— Сколько прыти, — Верховный Жрец устало покряхтывает и семенит прочь, небрежно откинув седые волосы за плечи. — Это тебе, что, ниточка?
— У него любовница! — несдержанно и в подступающей истерике вскрикиваю я. — Я не намерена этого терпеть!
— Да, какое бесстыдство, — с ехидством соглашается Вестар и подбрасывает в воздух прозрачный кристалл, который вспыхивает в свете белого шара.
— Дай-ка сюда, — Верховный Жрец протягивает руку и раскрывает ладонь.
Вестар с легким поклоном отдает ему кристалл. Тревога в моей груди нарастает, как и желание спрятаться в темную глубокую нору. Жрец с интересом рассматривает артефакт, от взгляда на который у меня к горлу подкатывает ком слез.
— Твои воспоминания, дитя? — Верховный Жрец оборачивается
Я неуверенно киваю, и дрожащим голосом шепчу:
— Это еще одна причина для разрыва связи.
— И разве такие штучки не под запретом? — Вестар зыркает на Ивара, который молча гипнотизирует белый шар.
— Тебе ли, мой дорогой брат, говорить о запретах? — наконец глухо отзывается он.
— Альфа, могу ли я попросить пройтись со мной в мою келью для разговора? — Верховный Жрец прячет кристалл в складках своего балахона. — С глазу на глаз.
***
Верховный Жрец Храма Полнолуния
Статуя Матери Луны в храме полнолуния
Глава 14. Завитки будущего
Игнорирую Вестара и встаю на колени перед статуей Матери Луны.
— Очаровательно, — хмыкает Вестар.
Взываю к ней и прошу защиты. Мне страшно, горько и одиноко сейчас в знании, что мой Нареченный меня не любит. И не знаю, что меня ждет, когда нашу связь разорвут Жрецы Полнолуния. Мне нужна хоть искорка надежды.
Закрываю глаза. Вместе с растерянностью, страхом кружит обида на Ивара, который должен был меня беречь.
Я вижу безликих Жрецов, себя у их ног. Мои вопли меня оглушают, и сердце разъедает дикая боль, будто в него вонзают тысячу ржавых игл. Ивара тащат прочь его стража, и он приказывает нечеловеческим клекотом сковать его цепями, доставить в замок и кинуть в подземелье без еды и воды на девять дней.
