Автор
Главные героини стоят на грани выбора: идти по тихому пути или бросить все ради чужой любви. Встречают невероятное исчезновение, адреналин раскачивает их на пределе выносливости. С каждым днем угрозы растут, и героини оказываются в безвыходной ситуации.
В этом прыжке и тихом золотом треньканье на ветру я улавливаю удары трех сердец. И речь не про меня и слугу, что мрачно молчит, а про Илину и…
— Вот черт, — шепчу я, всматриваясь в волчью морду, искаженную оскалом неприязни. — Только не говори, что ты…
— Да, милорд, — хмуро отзывается слуга. — Ваша супруга в положении.
Илина срывается с места. Продирается с рыком через кусты и скрывается в лесных тенях. Минута шокированного молчания, и мой рев летит к кронам, распугивая певчих пташек.
— Илина!
Она игнорирует приказ вернуться, и я смеюсь на грани истерики:
— Вот дрянь… — с трудом встаю, зло отмахиваясь от слуги и поскрипываю зубами, — да я на тебя всех охотников спущу.
Глава 19. Будет больно
Врываюсь в приемную залу, шагаю мимо Старейшин, которые, вероятно, рулили тут в мое отсутствие. Среди них — мой дед, Первый Старейшина, который недовольно кряхтит:
— Вернулся?
Остальные старики лишь переглядываются. Сквозь витражи окон преломляется лучи солнца и расползаются на каменном полу и ковровой дорожке цветными пятнами.
— Какие новости? — поднимаюсь на возвышение и опускаюсь на трон, обитый белым бархатом.
— На несколько месяцев в лес ушел… — зло начинает мой дед и хмурит седые брови.
— Тому были причины, — низко и утробно рычу я в ответ. — Верховный Жрец, вероятно, тебе доложился, раз ты тут со своими дружками поселился.
— Где Илина, твоя супруга? — зло щурится.
— Все еще в лесу.
При упоминании имени Илины, кажется, желудок переворачивается, а кишки связываются в узел. Голова гудит, а позвоночник будто идет трещинами. Адски больно. И я на грани обморока, но я вышел на свет и я не уступлю придурочному волку, который готов привести все к краху из-за Илины и оставить своих потомков диким зверьем.
— Мы все знали, что вы вернетесь, Альфа, — заискивающе говорит один из Старейшин, и мой дедуля закатывает глаза, — Лес не отказался от вас. Ваша сила неоспорима.
— Да хорош подлизывать, — дед кривится.
До сих пор бесится, что я его попер с места Альфы по воле Леса. Вот теперь заведует стариками и делает вид, что очень важный в своем статусе Первого Старейшины.
— Вы свободны, — закрываю глаза под новой волной боли и едва сдерживаю рык.
