Автор
Жена обнаруживает измену мужа и решает бороться за свою семью. Перед ней встает выбор: простить ради сохранения брака или отстоять достоинство. История о том, как пережить предательство и найти в себе силы для новой жизни.
Похоже, «Измена. Право на семью» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Тебе что-нибудь приглянулось?
— Пока ничего интересного, — пожимаю плечами.
И тут девица выносит в своих холеных ручках маленькую фарфоровую вазочку с тонким и высоким горлышком. Бледно-розовая глазурь и ручная роспись с журавлем и бабочками. Не больше сигаретной пачки и поместиться в нее лишь несколько ромашек.
— Какая прелесть, — говорю я.
И начальная ставка для антикварной японской вазочки — десять тысяч рублей.
— Я участвую, — выдыхаю. — Хочу ее.
Однако я не думала, что со мной схлестнется в ставках какой-то противный старик с первого ряда. В нашем азарте и нежелании уступать цена поднимается до ста тысяч.
— И кому ты так хочешь подарить эту вазу? — недоуменно интересуется мама.
— Себе, — отвечаю я. — Мне она понравилась.
— Сто пятьдесят! — рявкает старик.
— Все, я сдаюсь, — обиженно скрещиваю руки на груди. — Это нечестно, сразу на пятьдесят тысяч поднял.
Да и дядя точно меня не поймет. Он, конечно, якобы за все платит, но на вопрос “зачем тебе эта ваза, Викусь?” я не найду ответа кроме “красивенькая”. Не люблю аукционы.
— Триста тысяч.
Я цепенею. Не чувствую ни ног, ни рук, а сердце камнем подскакивает к горлу. Это голос Валерия.
— Явился, — мама оглядывается.
— Только не он, — закусываю губы и закрываю глаза.
Старик, который был уже готов ликовать своей победе, тоже оборачивается, чтобы посмотреть на нахала. И, судя по его взгляду, он почти готов убить за милую вазочку.
— Триста десять.
— Пятьсот, — голос Валерия уверенный и спокойный.
Что он хочет доказать своим упрямством и появлением? Покрасоваться? Затянуть потуже удавку на моей шее?
— Раз… — начинает отсчет аукционист, низенький и полный мужчина, — два… Продано!
И сколько недоуменных взглядов. И я очень понимаю участников аукциона. Я бы точно не оценила вазочку в половину миллиона рублей. Не выдерживаю и оборачиваюсь. Стоит в проеме двери, привалившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Переводит взгляд на меня и вопросительно приподнимает бровь.
В ушах нарастает гул, мне тесно в узком платье и пальцы дрожат. Когда зал и люди начинают размываться с каждым новым ударом сердца, я отворачиваюсь и медленно выдыхаю.
— Умеет он, конечно, взять и обратить на себя внимание, — недовольно бурчит мама, поправляя ворот блузы. — И все веселье испортил.
Хочу встать и уйти, но мама накрывает мою ладонь своей, уловив намерение сбежать:
— Нет, доча. Слишком много посторонних людей вокруг.
Глава 31.
